ДК
Шрифт:
– Очень, – дослушав все до конца, начинает Петр, поднося к тонким губам чашечку – на удивление, она еще наполовину полна. – Очень интересно вы придумали. Ребята, нет, правда, вы молодцы. Свой театр – класс!
Сыч просит ближе сидящего к проходу Серегу пропустить.
– Я покурить, дурная привычка такая имеется, вы уж меня извините…
Вдохновленный Кукловод продолжает:
– Молодцы, в нашем болоте, как раз не хватало таких, как вы. С радостью к вам присоединюсь. Вот только бы время найти. Пьеса, говорите, «Марш одноногих»?
– Конечно.
– Я прочту и поделюсь своим мнением, может, чем и помогу. У меня спектакли детские только утром, вечерами я свободен, но… Но есть проблема, скоро гастроли в Питер. Я туда поеду со своими моноспектаклями… Меня сам Леонид Кузьмичев позвал, понимаете?
– Понимаем. – Серега переглядывается со мной.
– Ну, еще на май у меня поэтических вечеров много назначено.
– А ты пишешь стихи?
– Да. – Петр расправляет грудь, что на футболке отчетливо вырисовывается город и надпись: «Манхэттен». – Я поэт… И у меня еще свой поэтический театр – «Под деревом».
– А. – Серега кивает, делает вид, мол, все понимает. А сам весь в себе – подбирает слова.
– Но я очень постараюсь вам помочь. Вы большие молодцы.
– Так что, по рукам, – опережает события Серега, запустив пальцы в свою кудрявую голову.
– Да, конечно… Но просто поймите, у меня тоже много разных проектов… интересных.
– Но мы на тебя рассчитываем?
– Да, я думаю, я вам смогу помочь. Театр для меня – дело святое.
– Так ты с нами?
– С вами. – Сиюминутное раздражение озаряет Петра, но тут же гаснет. Бесцветное спокойствие закрывает лицо.
И вот, актеров уже трое. Сейчас подойдет Колдай, и если он согласится, то мужской состав спектакля будет полностью укомплектован, нужна будет только одна актриса – и можно начинать!
Петр допил вторую чашку кофе очень быстро, распрощался и ушел, перед этим раз десять отблагодарив нас за приглашение. С Колдаем он разминулся в минуту-другую. Этот же, перед тем как войти, с улицы выследил меня, сидящего за стеклом, настучал в окно: «Тын-тын, тын, тын-тын» – лейтмотив из «Терминатора», и скрылся. Через считаные мгновения шумно ворвался в кафе, втащив на своей черной одежде сумрачную прохладу.
– Васька. – Он с ходу здоровается со всеми, оглядывает опустевшие остатки ужина и опечаленное от внезапно закончившейся водки лицо Сыча, садится возле меня. – Ну, как дела, театрал? Читал сегодня про тебя уже…
– Да это старое, что ли?
– Не, свежак. Вон. – Лезет в сотовый. – Опубликовано после шести.
– Дай. – Беру телефон вместе с его тяжелой рукой, читаю заголовок:
«Безумие становится нормой»… А дальше тянется текст про новый театр – сдержанный, интригующий – все, как надо. Мерцает соскальзывающая вниз инфа, проклятый сенсор – Колдай все время поднимает ее пальцем наверх. Ну, Библиотекарь – «неугомонный дух» просто… Машина по имени Алексей запущена.
– Ну, заценил? – Васька подмигивает.
– Слушай, дай мне, – просит Серега.
– Да, братан, без проблем. Читай и развивайся. – Васька доброжелателен.
Сыч молча наблюдает за новым гостем. В голове его ворочаются мысли, это видно по его задумчиво-слепым глазам.
– Как? Как? Так быстро? – Серега раздражен, удивлен и доволен – все сразу.
– А ты что хотел? – Пододвигаю меню к Колдаю. – Это же Библиотекарь.
– Только мы еще людей не набрали, а он уже вон как расписал!
– А что делать? Его уже не остановить.
– Бля, у него реально машинка с интернетом, что ли? – Серега давится неожиданным смехом.
– Вась, – хочу спросить я, но официант перебивает. Явился, словно из-под земли восстал.
– Хотите что-нибудь сразу?
– Хочу, да, дружище, ты абсолютно прав. Жуть, как водку хочу. – Колдай оглядывает наши согласные лица. Вопросов лишних не задает.
– Во. – Сыч выходит из коматоза. – А он мне нравится.
– Взаимно, – сигнализирует пальцем ему командир отряда специального назначения. – Итак, можно бутылку «Хаски», четыре стакана сока? Ну, и закусить к ней что-нибудь.
– Что именно? – взгляд официанта цепок и подготовлен.
– Ну, каких-нибудь солений и сала?
– У нас есть маринованный сет – огурчики, помидоры, капуста… Сала, к сожалению, нет, мясная тарелка устроит?
– Устроит, да, пацаны, устроит?
– Не, он мне однозначно нравится, – оживляется Сыч.
Этот назойливый «нарукавничек», дослушав заказ, тут же проваливается в никуда, так же как и появился – словно его и не было вовсе.
– А что вы вовнутрь не сели? – спрашивает Колдай.
– Там музыка громкая. – Я ловлю момент и продолжаю: – У меня к тебе дело. Как ты к театру относишься?
– Платон, давай, по существу. Что хотел?
– Сыграешь роль в спектакле нашем?
– Когда?
– В июне.
– Ну. – Колдай кривит большие губы – это значит он размышляет, я уже изучил. – А сыграю, в июне у меня отпуск.
– Отлично!
– А ты как со сценой, дружишь? – Серега допивает остатки пива.
– А что, она баба, что ли, с ней дружить?
– Великолепно… – Сыч аж приподнимается.
Серега выходит покурить, я воздерживаюсь.
– На премьере, – пытаюсь я подколоть товарища, – твоя любимая Адка будет!
– Да пошла она!
– А что такое?
Ваську одолевает легкое смущение. Странно, такое с ним случается редко.
– Возомнила о себе, и то ей, и се…
– А тебя-то самого, что заклинило – красавица, выпей водки, выпей – разговор вне темы театра расслабляет.
– Уважаю, – вставляет Сыч, нагло тыча пальцем в моего друга. Был бы на его месте кто другой, Колдай запросто свернул бы ему руку.