Для тебя

Эшли Кристен

Я вытерла глаза, унимая слёзы и не глядя на него.

— Я в порядке.

Повисло молчание, но Морри придвинулся ближе ко мне. Я ощущала, как его крупное тело заполнило пространство за стойкой.

— Ты должна рассказать мне про своё утро, — сказал Алек, и мне пришлось посмотреть ему в глаза, хотя я и не желала этого.

— Что?

— Расскажи мне про своё утро, Феб, — повторил Алек.

— Я пришла, чтобы подготовиться к открытию... — начала я.

— Про всё утро, — перебил

меня Алек.

Я открыла рот, чувствуя, как разлепились губы, словно впервые, хотя знала, что делала это раньше. Просто сейчас всё ощущалось по-другому. Как будто в первый раз. Как будто мои губы разомкнулись, как в замедленной съёмке.

Я пожалела, что не захватила кофе из кабинета.

— Я проснулась...

— Во сколько?

Я покачала головой:

— Как обычно, в семь-полвосьмого.

— Ты встаешь в полвосьмого? — спросил Морри, словно я не в своем уме.

— Да.

— Блин, Феб, мы владеем баром, — высказался Морри. — Зачем тебе вставать в полвосьмого?

— Не знаю. Просто я всегда так встаю.

Это правда. Даже если я ложусь в половине четвёртого утра, я всё равно просыпаюсь между семью и половиной восьмого. Это моё проклятье.

— Ты проснулась, что потом? — вмешался Алек, взглядом велев Морри заткнуться. Он частенько это делал, но обычно Морри не затыкался. На этот раз он послушался.

— Покормила кота...

— Одна? — спросил Алек.

Я уставилась на него:

— Одна ли я кормила кота?

Он покачал головой, но вышло как-то резко.

— Проснулась.

Я медленно вдохнула, не желая отвечать на этот вопрос, не желая сообщать Алеку эту информацию и не желая того ответа, который должна дать. Но я знала, что это важно, и поэтому кивнула.

Он тоже кивнул, снова резко.

— Что ты делала после того, как покормила кота?

— Занималась йогой...

Алек нахмурился, и теперь уже он смотрел на меня так, словно я не в своём уме.

— Ты занимаешься йогой?

— Ну... да.

Он отвёл глаза и пробурчал:

— Господи.

Я не поняла, что не так с йогой, но не стала спрашивать. Я хотела, чтобы всё закончилось. На самом деле, я хотела, чтобы закончился этот день, этот год. Я хотела, чтобы прошёл целый год и все события подзабылись бы и казались менее реальными.

— Как я сказала, я позанималась йогой, приняла душ и пошла к Мимс.

— Кто-нибудь видел, как ты шла к Мимс? — спросил Алек.

— К чему ты ведёшь?

Кажется, Морри начинал злиться.

— Просто дай мне задать вопросы. Всё закончится, и мы двинемся дальше, — ответил Алек.

— Джесси, — вмешалась я, стремясь рассказать побыстрее, чтобы всё закончилось и мы могли двигаться дальше. — Я зашла к ней, и мы вместе пошли к Мимс.

Джесси

Рурк и Мими Вандервол были моими лучшими подругами ещё со школы.

— Вы с Джесси пошли к Мимс, что дальше? — спросил Алек.

— Мы посидели у Мимс, выпили кофе с маффинами, поболтали, как обычно, — ответила я.

Так было каждый день, хотя иногда Джесси не приходила со мной и я пила кофе с маффином в компании своих дневников или книги.

Я предпочитала дни, когда со мной была Джесси. Мимс владела кафе, и к тому времени, как я приходила, там уже была толпа, так что у неё не было времени на разговоры. На моём столике стояла табличка с надписью: «Зарезервировано», хотя все и так знали, что столик мой, и никто никогда не садился за него по утрам. В табличке не было необходимости, один из детей Мимс вырезал на столе: «Место Феб. Не садиться — умрёшь». Дети Мимс были немного неуправляемыми, но забавными.

— Во сколько ты ушла от Мимс? — спросил Алек.

Я пожала плечами:

— Где-то около десяти, наверное. И сразу пошла сюда.

До бара «Джек и Джеки» было недалеко. Он находился через два дома от «Кофейни Мими».

— Я открыла дверь, включила кофеварку и пошла в заднюю часть бара, чтобы вынести мусор, который, как я знала, будет стоять в коридоре. Он там и стоял. Я открыла дверь, взяла пакеты и...

Я замолчала и опустила глаза на мешки с мусором возле своих ног. Дальше можно было не рассказывать.

— Феб, ты видела что-нибудь ещё?

Мне пришлось сделать глубокий вдох, которого мне показалось недостаточно. В груди было пусто, словно я могла дышать и дышать, но мне никак не удавалось наполнить её и никогда не удастся снова.

Я посмотрела на Алека:

— Что-нибудь ещё?

— Кто-нибудь был в переулке, когда ты вышла?

Морри подошёл ко мне и положил руку мне на плечи.

— Господи, Колт. К чему ты, мать твою, клонишь?

— Она тёплая, — ответил Алек отрывисто, как будто не хотел этого говорить, но ему пришлось, и поэтому он постарался произнести слова как можно быстрее.

— Тёплая? — спросила я.

И увидела, как он прикусил нижнюю губу. Я знала, почему он это сделал, видела много раз. Он делал так, когда был очень, очень зол.

— Тело, — сказал он. — Энджи.

— Что? — спросил Морри.

— Она ещё тёплая, — ответил Алек. — Её убили недавно.

— Боже мой, — прошептала я. Пустота у меня в груди начала гореть, к горлу подкатила тошнота, и мне пришлось сглотнуть её.

— Ты, блядь, прикалываешься? — взорвался Морри.

— Ты видела что-нибудь, Феб? Слышала? Какое-нибудь движение, что угодно, — настаивал Алек. Ему были нужны ответы, но он говорил тихо, мягко.