ДМБ-2010

Щербаков Андрей Михайлович

Что начинается на командном пункте! Дикий шум, я не слышу ничего все, стараясь перекричать друг друга, советуют мне категорически не делать этого! Как будто я сам этого не знаю.

Неожиданно раздается громкий голос Лелы:

– Котик, ты что, решил оставить наших котяток сиротами?!

Шум как отрезало. Да, я не ошибся в этой девушке.

Теперь уже серьезно:

– Внимание! Запись! Говорит первый. Ситуация вызвана отсоединением штеккера Г-5. Выхожу из бокса. Давайте машину.

Я

в гостинице. Еще весь мокрый после всяких издевательских процедур. Лела стоит у окна. Подхожу к ней, беру за талию, лицом зарываюсь в длинную ароматную гриву и говорю:

– Так что ты говорила насчет котяток?

АЛЬПИНИСТ

Пока я шел, я был так мал!

Я сам себе таким казался,

Когда хребет далеких скал

Со мною рос и возвышался.

Но на предельной их черте

Я перерос их восхожденье

Одни, в пустынной высоте

Я чую высших сил томленье.

Но бездны страх - он не исчез,

Он набегает издалека...

Не потому ль, что одиноко

Я заглянул в лицо небес?10

Я осторожно проходил через пеструю толпу, которая вполне почтительно уступала мне дорогу. Дело тут было, скорее всего, в том, что я оказался почти на голову выше всех. Именно поэтому я издалека увидел так хорошо знакомый мне затылок.

Подойдя почти вплотную, я негромко произнес загадочное:

– Сеновалитр.

Человек заметно вздрогнул, но не обернулся.

– Ну что, Василич, плохо слышишь или волшебные слова перестал понимать?

Василич обернулся, перевел дух и, сделав печальное лицо, сказал:

– Предупреждать надо. Вот я описаюсь от испуга при всем честном народе - тебе и Родине будет стыдно за меня.

Он почти незаметно повел глазами по сторонам и задал вполне идиотский, с точки зрения постороннего человека, вопрос:

– Ты где сейчас?

– Я в Минске на семинаре, а ты?

– А я в пионерском лагере.

Я расхохотался.

– Вот и развлечешься. Помнишь, Арнольдыч говорил, что лучше в Эфиопии воевать, чем в пионерлагере вожатым.

– Чтой-то невесело ты смеешься. Это хоть и не Эфиопия, но посмотри, солнышко как светит - градусов 30 на улице.

– А ты веселый, я смотрю... Думаешь, на прогулку приехал? Посмотри влево и назад...

– Я смотрел уже и даже послушал. Это американы, туристы...

– Да? Ты взгляни повнимательней - главный-то почти что Шварнеггер, только чуть в плечах шире. И тоже, на север путешествуют, как и мы?

– А две девки зачем?

– Эти девки скрутят тебя в бараний рог за пять секунд. Это наверняка радистка и шифровальщица.

Василич опять заметно вздрогнул:

– Вечно ты, Кот, настроение испортишь. Во-первых, как Ильич говорил конспирация, батенька, конспирация,

а во-вторых, что ты меня пугаешь, может все обойдется. Про новое мышление вот каждый день говорят.

– А раз новое мышление, то нечего ставить во все дыры всякую пакость...

– Ладно, Кот, не злись, прорвемся. Пойдем, вон наша машина. Эй, ты пиджак зачем одеваешь?

– А я сейчас с прохлады выскочу на твои 30 градусов, потом опять в кондиционированный автомобиль и будешь ты мне всю дорогу сопли вытирать.

Ехали мы недолго. Минут через двадцать Василич свернул в узенькую улочку и остановился. Мы вылезли и встали в тень. Через полминуты я понял, что мы не одни. Так, за спиной двое, оба с оружием...

– Лореляй, прекрасная песня, - произнес один из них на отвратительном немецком.

Я с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Что-то много смеюсь плохой признак. Василич серьезно ответил:

– Дык в ней дух нации!

Оба парня подошли к нам. Ну что же, легенда неплохая - белокурые, плечистые парни - "характер нордический, стойкий".

– Сергей.

– Павел.

– Кот и Василич.

Они переглянулись. Мы пожали друг другу руки.

– Ого, - сказал Сергей, - серьезные дела...

Я оглядел их и спросил:

– Рязань, КРСН?11

– Да, командир. Откуда...

– Оттуда. В первый раз здесь?

– Ага, - это Павел.

– Так вот, ребята, давайте стараться, чтобы не в последний, здесь не шутки и не прогулка.

– Ты не пугай, командир, мы и дома хорошо живем.

Василич, отстранено обозревавший пыльные окрестности, покрытые чахлой зеленью, обернулся и серьезно сказал:

– Ребята, Кот никогда никого не пугает - но дела наши, похоже, действительно скорбные... Где багаж?

Ребята осторожно затащили в кенгурятник три аккуратно упакованных ящика.

– Тяжелые, блин.

– Вот-вот, а нам их на себе в гору переть...

Гостиница на окраине города казалась абсолютно пустой. За стойкой скучала хорошенькая администраторша. Мы с Василичем, видимо, не произвели на нее особого впечатления, а вот с наших рослых и плечистых спутников, таскавших вещи, она просто не сводила глаз.

Проходя мимо большого тусклого зеркала, я повернулся. В глубине длинного темного коридора неподвижно стояла высокая женщина в темных очках. Поймав мой взгляд в зеркале, она коротко кивнула мне. Неожиданная встреча, но теперь я уверен, что в гостинице с нами ничего случиться не может.

Мы прошли по коридору, аккуратно выглядывая в каждое окно. Неплохо, пастухов наших тоже, скорее всего, доставят сюда.

– Ты думаешь?
– озабоченно протянул Василич. Я, оказывается, уже вслух говорю.