ДМБ-2010

Щербаков Андрей Михайлович

– Ты посмотри - место идеальное, а обеспечение и у нас и у них работает примерно одинаково.

Из нашего номера высунулся Сергей и, сделав серьезное лицо, кивнул головой. Мы вошли. Окна была занавешены, на столе стоял распакованный Прибор.

Чудо техники, только вес, да неказистый внешний вид выдают советское, а значит - лучшее. Уникальное изделие - полностью автономный радиоразведывательный комплекс с передачей информации на спутник.

Драгоценный платиновый шуруп в ветхий щит исчезающей Империи.

–

Ну что, ребята, - сказал я.
– У нас двое суток. По девкам не бегать, водку не пить. Меняться через 4 часа. За автомобилем нашим следить особо, если заметите, что кто-то копается в нем или около - блокируйте. Оружие спрячьте подальше, никакого прикрытия у нас нет. В наш номер категорически никого не пускать. У службы обеспечения заберите фото штатников, которые паслись рядом с нами в аэропорту. Если кто из них попадется на глаза - смотрите за ними и докладывайте. Подготовьте вторую машину. Сюда ее не пригоняйте. Все наши с Василичем параметры - опять же у обеспечения. Какие вещи нам нужны, я надеюсь, объяснять не надо? Если чего не хватит - лично надаю по шее. Все, свободны.

– Строго ты с ними, - это Василич, улегшись на шикарную кровать.

– Не строго, а справедливо.

Тут меня начинают разбирать сомнения и тягостные раздумья:

– Слушай, Василич, а ты хорошо себе представляешь, что нам надо сделать?

– Что, что...
– ворчит.
– Известно что...

Конечно, улегся на мягкую кровать, и жизнь представляется ему в розовом свете.

– А ты когда-нибудь в горах был?

– Не был, но и что из того?

– Да в общем-то ничего особенного, только работать нам придется выше четырех тысяч метров...

– Я смотрел карту и съемку - там пологий склон, снег только на вершине.

– Тридцать пять-сорок градусов... в общем, да, пологий. Да ты оптимист! А туда же еще доехать надо. И самое главное - ты уверен, что нам не будут мешать?

Василич отворачивается к стене. С минуту лежит молча.

– Не уверен...

Да, портить настроение мне удается сегодня лучше всего. Надо утешить старого товарища:

– Ладно, не грусти. Может, это и вправду туристы. Не забыл еще, с какой стороны брать паяльник? У нас времени - сам понимаешь...

– Да тут работы, как два байта переслать...

– А ты догадываешься, что нам досталось после государственных испытаний? Как будто сам в комиссиях не работал. Комиссия по дырочкам, коллегия по щелочкам, инспектор по отверстицам для маленьких жучков... Короче, спаяй мне пока интерфейсы от моего бука12 к Прибору. Прогоним еще раз тест-задачи, программы предобработки сигнала, модуль передачи на спутник и блок защищенного обновления софта. Поехали...

Пока работаю, вспоминаю генеральские напутствия:

– Ташбаан, Котяра, идеальное место... для наших дел. Северо-восточный сосед его... гм... уже давно имеет

ядерное оружие, юго-восточный - тоже скоро создаст, да и сам Ташбаан не отстает. Три ядерных государства на нашу голову.

Я помалкиваю - "на нашу голову" - это хорошо. А еще лучше, что всем трем мы оказывали техническую помощь. На свою голову.

– А ведь, Кот, что такое ядерное оружие?

Генерал ходит, неторопливо помахивая рукой, представляя себя товарищем Сталиным. И интонации те же.

Что такое ядерное оружие, я знаю, но помалкиваю. Кроме того, генерал все равно ничего не слышит. Глухарь во время брачных песен.

– Так вот - ядерное оружие - это... как ее... инфраструктура. Средства связи, средства доставки, радиолокационные станции... Вот ведь какая ерунда. За всем этим нам надо следить, чтобы точно знать момент...

– ...Когда продукция их успешной деятельности посыплется на наши дурные головы?
– не выдержал.

Генерал удрученно смотрит на меня.

– Бестактный ты парень... Я разговариваю тут с тобой, время теряю...

– Прошу прощения, КсанПалыч.

– Да ладно...
– отмахивается генерал.
– Ну, счастливо тебе!

– Спасибо...

Через несколько часов работы я понимаю, что начинаю сходить с ума. Ошибка на ошибке. Большой программе - большие глюки! Надо отвлечься. Взгляд на часы - середина дня. Прекрасно. Пойду прогуляюсь.

Замечательно. Паша, перегнувшись через стойку, кокетничает (да, похоже, я еще мягко выразился) с администраторшей. Я свернул бумажный шарик, тихо подошел и бросил ему в затылок. Что ж, реакция у парня неплохая.

– Ты уже умер. Про сюрекены слышал?

– Слышал. Я неправ, командир.

– Ладно, мне что. Но вот когда в тебя кинут настоящий...

Спустившись на первый этаж, я тихо открыл дверь с витиеватой непонятной надписью.

Она сидела за столом. Чудо природы - шикарная черная грива, ресницы в пять сантиметров, огромные глаза...

– О, горе мне, утонувшему в черных озерах твоих глаз... О, Лела, ты сразила меня в самое сердце стрелами твоих ресниц...

– Эх, Котяра, ты всегда был болтуном...

– Неправда, слово у меня никогда не расходилось с делом.

– В каком-то смысле -да. Что тебе надо?

– Я прилетел только затем, чтобы увидеть тебя, о, несравненная...

– Ах, если бы ты говорил правду... Но я ведь знаю тебя лучше многих...

– А форма прапорщика Советской Армии шла тебе гораздо больше - юбка с лампасами и все такое...

– Сейчас пойдешь вон!

– Неужели ты выгонишь меня, о...

– Повторяешься, Кот...

– Слушай, а ты, по-моему, достигла русского стандарта - 100-80-110. Помнишь, когда я измерял тебя, где-то не хватало, кажется, сантиметров пяти? Ты по-прежнему завязываешь глаза, когда...