ДМБ-2010
Шрифт:
Приоткрываю дверь. Впечатляюще! На классической гостиничной кровати поверх цветастого покрывала возлежит молодая дама. Из одежды на ней только детектив в руке, да белые шерстяные гольфы. Это же моя рыжая знакомая, Оксана! "Узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа".
– Оксаночка, привет! У тебя по-прежнему мерзнут ножки?
– Привет, Кот! Ты, зараза такая, бросил меня тогда. И телефона не оставил. Но я тебя нашла. Ну-ка, иди сюда.
– "Бросил тогда...".
Говоря все это, я тихо глажу ее по ноге, снимая гольфы. Ноги все такие же холодные, как лед! У девушки явные проблемы с периферическими сосудами. Она довольно улыбается.
– Тебя прислали поговорить со мной, так ведь?
– Да, но это потом.
– Нет, давай сейчас. Оденься, ладно?
– Как хочешь, - теперь хмурится.
– Ты хотела предложить мне подтвердить ваше заключение?
– Да, это будет лучше для всех.
Грустно все это. И как-то несерьезно. Впрочем, ее ведомство не отличается тонкостью подходов. Тоже мне, Мата Хари нашлась! Отхожу в другую комнату к окну. Оксана подходит сзади. Но не трогает, чуткая девушка.
– Ты мне не рад?
– Оксан, о чем ты? Я знаком с тобой хорошо, если полчаса. Да еще час назад меня просто наизнанку вывернули. Я с удовольствием пообщаюсь с тобой в другой раз. Завтра, например. А сейчас иди, ладно?
– Зря ты. Ведь ты сам знаешь, что у нас не бывает никакого "потом" и "в другой раз". Ладно. Что мне передать?
– Скажи, что я подумаю.
За спиной тихое движение и она исчезает. Я сажусь на стул и долго сижу без всяких мыслей. В окне - ветки сирени. Чудесный весенний вечер.
Звонит телефон. Тот, который без диска. Я знаю, кто это звонит. Я все сегодня знаю. Беру трубку и молчу.
Каждый раз я слышу эту замечательную мелодичную фразу на незнакомом языке. Ее смысл Лела категорически отказывается мне объяснить.
– Здравствуй, Лела-Лелинька, - говорю, - Рад тебя слышать. Хочешь, я расскажу тебе сказку?
Она, конечно, хочет.
– Жили-были прекрасная принцесса и принц... так себе.
Лела возмущенно фыркает:
– Ладно, принц тоже был ничего.
– Спасибо. Поправка принимается. И вот, послали этого принца, который был ничего себе, на Остров посреди холодного моря-океана. А на Острове том жил-был страшный Дракон о двенадцати мегато... ой, то есть головах...
– И дали принцу злые люди меч деревянный и сказали: "Пойди..."
– Туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!
– Нет, - опять поправляет Лела.
– Ты снова неправильно рассказываешь. И сказали: "Пойди, убей Дракона". И пошел рыцарь с деревянным мечом и...
– А Дракон-то дохлый...
– Но рыцарь-то не знал об этом.
–
– А она полюбила?
– Конечно. В сказке так полагается.
– А полюбила она его, когда он, не зная, что Дракон уже помер, пошел со своим деревянным мечом в пещеру Дракона, не отказывался и никого вместо себя не отправил. Вот такая сказка. Как поживаешь, принц-рыцарь?
– Почти Принц-Герцог...
– Ты знаешь, мне тоже начали нравиться Братья. Видимо, возраст. Или поумнела малость. Так как ты поживаешь?
– Сижу, скучаю без тебя. Ты вот большим человеком стала...
– Да я всегда была немаленькой. Но тебе тоже грех жаловаться, ты профессор...
– А ты почти руководитель спецслужбы дружественного государства...
Лела фыркает:
– Вот именно - почти... Хочешь, сделаю тебя академиком... у нас? Будешь жить в чудесном домике, в горах. Я буду иногда к тебе приходить. Хочешь?
Я молчу.
– В общем, я и сама понимаю, что это бред...
Вздыхает, несколько секунд молчит и тихо:
– Я закрутилась - у меня - террористы, у меня - заложники... Я стала злой старой коровой... Помнишь, мы на Острове смотрели мультфильм...
Я издаю возмущенный вопль. Перебиваю:
– Там, в мультфильме была очаровательная коровушка и у нее, у Буренушки были такие же чудесные ресницы, как у тебя... Милая Лела, мне сняться твои ресницы... И не клевещи на себя: ты на два года моложе меня... А коса, твоя волшебная коса, она цела?
– Нет, косу пришлось отрезать...
Издаю громкий протяжный стон. Она говорит почти испуганно:
– Но послушай, Кот, у меня физкультура для личного состава два раза в неделю и я должна пример подавать ... и вот, пришлось... Тебе жалко? Скажи еще про ресницы...
– Я ранен... смертельно ранен стрелами твоих ресниц... они мне сняться...
Мы оба замираем - я случайно или нет, но сказал ту же фразу, что тогда, в Ташбаане... Молчим долго. Наконец Лела не выдерживает:
– Ты по-прежнему все это помнишь?
– Я буду помнить то, что случилось там, всегда. Да и есть, кому напомнить. Давай не будем об этом. Не сыпь мне сахар в пиво...
– Меня всегда потрясало - тебе больно, но ты шутишь, смеешься, а глаза грустные, больные... Я далеко, но вижу это. Ты простил мне, что я тогда отодрала тебя за ухо?
– Я и не сердился не секунды - ты совершенно правильно сделала. Я это вполне заслужил. А ты простила меня, что я тогда... не остался?
– Я бы никогда не простила бы тебе, если бы ты тогда остался...
Опять молчим и вдруг на том конце еле слышно:
– Я ... до сих пор... люблю тебя.
– И я ...
Но Лела не дает мне сказать: