ДМБ-2010
Шрифт:
– Пойдем, покажу. "Поспишь нормально"... Как, не надумал заключение подписать?
– Не ворчи, Оксан. Давай каждый будет заниматься своим делом...
Оксана громко фыркает, да так, что с нее спадают темные очки.
– Вот-вот. Ты мне и не даешь моим делом заниматься.
– Не смущай меня, а то я покраснею и вообще застыжусь.
Идет впереди, покручивает своим рыжим хвостом.
– Оксаник, а у тебя... обмороков не бывает?
Эффект превзошел все ожидания. Спотыкается, чуть не падает. Медленно оборачивается, держа
– Меня же... предупреждали! А я, дура такая...
Поднимает руки к груди - просто скульптура с символическим названием "Отчаяние". Делаю к ней шаг - она делает страшные глаза, закрывается руками:
– Не трогай меня!
Прекрасная сцена. Особенно если учесть, что мы стоим посреди многолюдной воинской части. Народ с интересом наблюдает. Какой-то офицер так загляделся, что чуть не врезался в идущий навстречу строй.
– Оксан, не надо истерик. Не выспалась?
По-прежнему пребывает в какой-то прострации. Но не сопротивляется, когда я беру ее под локоток. Меня начинает разбирать смех - понятно: "у вас несчастные случаи на стройке были? Будут...". С ужасом глядит на меня:
– Ты... ты ничего со мной не сделаешь?
– Оксан, за кого ты меня принимаешь? У тебя ручка есть? А листочек?
Ее улыбка на бледном испуганном лице выглядит так жалобно:
– Что, наконец-то телефон запишешь? Перед тем, как...
Огромное желание нашлепать по шикарной круглой попе. Но я сдерживаюсь. Беру листок, пишу одно слово, сворачиваю и отдаю ей:
– Вот. Три раза в день.
– Что "три раза"? Читать бумажку?
Нет, точно сейчас налуплю:
– Нет. Пить. Это лекарство.
– Да-а, я сейчас разверну, прочитаю и ...
– ...Теперь узнай о себе правду...
– говорю я страшным голосом. Прочитаешь - и превратишься в лягушку. Но не в Царевну, а в обычную. Холодную. Зеленую. Что вы из меня чудовище какое-то сделали?
Боязливая Оксана, не читая, прячет бумажку в карман.
Вот и столовая. Я теперь ее и сам вижу. Решительно иду вперед, а жертва моих шуток плетется сзади.
– Ну откуда ты узнал?
– Что?
– Ну, что я сегодня с утра чуть в обморок не грохнулась?
Собираюсь с духом и максимально серьезно говорю:
– Не спрашивай лишнего и аккуратно пей лекарство.
Выдерживаю паузу, потом делаю строгое лицо и продолжаю:
– А через семь месяцев, когда у тебя закончится контракт, уезжай домой, в свой Ростов-на-Дону. И бросай заниматься всякими глупостями.
Как смотрит! Ей сейчас прикажи в окно выпрыгнуть - сделает без звука. И правда, я - чудовище! "Чудовище обло, огромно, озорно...". Это Радищев. Написал.
Завтрак почти примиряет Оксану с мрачной действительностью. Она кушает манную кашу и делает мне глазки.
– Нет, - говорю я.
– Что "нет"?
– удивляется.
– Я не читаю твоих мыслей. Сейчас.
Каша мигом попадает не в то горло.
Сажусь на место. Но не могу удержаться:
– И не вздумай класть на меня ноги!
Опускает глаза. Похоже, добил.
Идем назад. Оксана тихонько крадется на шаг сзади. Оглядываюсь взгляд побитой собаки.
– Ну, что ты, Оксан? Прости меня, это действительно было слишком...
Не отвечает.
Вот мы и пришли. Зайду, посмотрю, как у них дела. Оксана остается сидеть на лавочке.
На мониторе какое-то движение, Иван сидит в шлеме. Понятно, ребята не теряют даром времени. Хотя, скорее всего это - домашняя заготовка.
Иван снимает шлем и дает его мне. Надеваю.
Я - в кабине штурмовика. Перемещаюсь со страшной скоростью над холмистой равниной, сверху проплывают облака.
– Это видеозапись?
Ребята смеются.
– А откуда тогда облака?
Смех еще громче. Замечаю, что сижу, вцепившись в стул. Виртуальная реальность - сильная вещь.
– Запустите мне от минус 30 секунд до нуля.
Возятся некоторое время. Картинка снова начинает двигаться. Полет продолжается. Земля уходит назад и вбок. Загадочная мозаика приборов. В ушах какой-то зловещий шепот. Стоп. Облака и земля замирают. Все кончено.
– Давайте второй. Тот же интервал.
Практически то же самое.
Снимаю шлем.
– Что это за... шепот?
– Это переговоры борта с землей, - это Борис.
– Вам не кажутся похожими картинки?
– Не кажутся, - довольно резко отвечает Виктор.
– А датчики температуры двигателя? У них практически одни и те же критические показатели. Рты закройте, коллеги! И не надо мне показывать генеральских мурзилок!16 Такая визуализация ничего нам не даст. Составляйте линейку критических параметров, их взаимную корреляцию и разные статистики. Иван вам скажет, какие. Иван! Сделай преобразование Адамара от этого всего безобразия. Если кому непонятно - так мы получим что-то вроде спектральных показателей... И вот так летайте. Итак, резюмирую. Э...э ... эффект достигается при переходе из режима полета на малой высоте и на высокой скорости к резкому набору высоты. При этом примерно через десять секунд возникает... непоправимое критическое положение из шести букв, то есть фиаско. Ищите процедуры в программах управления, которые соответствуют этому. Пока. Не буду мешать.
За сим удаляюсь. "За сим прощаюсь я, а этот SIMM был дорог мне, как память. О тебе".
Выхожу на улицу и бреду к ангару, с которого начались вчера мои приключения. Оксана тащится метрах в трех сзади.
Сегодня в ангаре почти пусто. У сейфа с документацией сидит вялый полусонный лейтенант. Подхожу к нему:
– Добрый день! Я бы хотел почитать документацию...
Во весь рот зевает и невнятно:
– Основания?
Показываю предписание.
– Допуск?
Показываю и допуск.