Дмитрий Донской 2
Шрифт:
Больше всего ему хотелось ввязаться в вялотекущий конфликт христианского царства Ближнего Леванта и мамлюков. Разумеется, на стороне последнего. Он был абсолютно уверен – устоять против натиска с двух сторон люди Валентины Висконти не смогут, даже при поддержке Венеции. И, с высокой вероятностью, за год-два боев все царство будет разделено между мамлюками и ним. Ну, может быть, устоят в какой-нибудь небольшой прибрежной провинции.
Вопрос был совсем в другой плоскости. Ну, завоюет он царство Иерусалима, Кипра и Армении. А дальше-то что? Сын Валентины – бастард Дмитрия. И тут совершенно не ясно, что повлечет за собой более суровые последствия: убить его или лишить наследства.
Из чего оставалось ровно два возможных сценария. Либо дружить с ним, целуясь в десны засосами, либо постараться принудить к миру на своих условиях в момент наибольшего напряжения сил. А о том, что Сигизмунд готовит весьма масштабное вторжение, Тимур прекрасно знал. Окончательно свалить Дмитрия вряд ли получилось бы. Этот весьма умный восточный правитель прекрасно был осведомлен об укреплениях столицы – Москвы. Единственным решением могла бы стать многолетняя осада. Но удастся ли ее организовать в условиях столь непростой международной обстановке – большой вопрос….
Так что, взвесив все за и против, после информации о заключения мира и союза между Сигизмундом и османами для войны с Дмитрием, Тимур решился тоже поучаствовать. Другого случая, чтобы отстоять свои интересы перед лицом столь удивительно сильного противника у него не будет, наверное, никогда. Тем более что одним фактом своего участия он увеличивал шансы на успех всей военной кампании против Дмитрия, далекие от ста процентов, к слову.
Оставалось определиться с войском. Ведь выставить все, что было под рукой, он не мог.
Вокруг его державы все было крайне нестабильно и неопределенно. И Делийский султанат, и Иерусалимское королевство, и османы, и мамлюки. В любой момент даже, казалось бы, непримиримые враги вроде мамлюков и крестоносцев могли объединиться для совместного удара по нему. Да и вообще – вся эта коалиция, созданная против Дмитрия, могла развалиться быстрее, чем он дойдет до Волги. Она была крайне неустойчива и держалась больше на косолапости самого буйного северянина, чем на остром желании поучаствовать. Как доносили его агенты, никто не верил, что удастся победить малой кровью, даже навалившись всей толпой. Слишком крепким орешком был этот медведь. А Тимур не мог так подставляться и рисковать всем….
Вывалившись из задумчивой медитации, он повел бровью и слуга, с ожиданием стоящий возле него, сноровисто подал ему пиалу горячего чая.
Глава 7
12 января 1386 года, Нюборг
– Ты и твои люди должны покинуть земли моего сына немедленно, - холодно, сквозь зубы произнесла Маргарита Датская, глядя не в глаза послу Императора России, но в сторону, в окно.
– Мы чем-то вызвали твой гнев? – Удивленно, но вежливо поинтересовался посол.
– А ты разве не понимаешь? – Прошипела Маргарита.
– Нет, - продолжал невозмутимо упорствовать посол.
–
– Императору? – Подсказал посол.
– Передай, что ему не удалось втянуть нас в опустошительную войну. Ведь он на это рассчитывал.
– Воля твоя, - все также спокойно произнес посол, - но эта война неизбежна. Мой Император хотел поделиться с вами своей победой. Если вас это не тревожит, то он заберет Хедебю себе, как свое законное владение, вместе со всем Шлезвигом.
– Что? – Удивленно переспросила Маргарита, совершенно не ожидавшая такого ответа.
– Моя госпожа, злые языки ввели тебя в заблуждение относительно могущества моего Императора. Ты судишь о нем, как о мелком вассале, что повздорил со своим всесильным сюзереном. Это не так. Но переубеждать я тебя не стану. Да и ты сама не позволишь. Об одном сожалею – о привычке моего Императора делать предложение только один раз. За сим прошу всех присутствующих услышать – сватовство дочери Императора России Елены к сыну регента Дании и Швеции более силы не имеет.
После чего посол также вежливо поклонился и спокойно покинул приемную залу.
– Ты уверен, что ничего не напутал, - поджав губы, поинтересовалась Маргарита у своего советника, стоявшего рядом.
– Нет, моя госпожа, - не медля ответил тот.
– Тогда почему он так уверен в своем Императоре?
– А что еще ему остается делать? – Развел советник руками. – Он уходит в небытие и хочет это сделать красиво. С гордо поднятой головой. Мало кто из них переживет эту войну.
– Хорошо… ступай, - махнула она рукой и, прищурившись, подозрительно посмотрела на советника. Вся эта идея с разрывом вполне дружеских дипломатических отношений с Россией ей не очень нравилась. Но она уступила датской и шведской аристократии, откровенно испугавшейся втягивания эту «бесперспективную бойню». Сведения о стремительной военной реформе Сигизмунда не были ни для кого секретом. Вот и переживали за свое будущее. Как могли.
Глава 8
2 апреля 1386 года, Вильно
Пышно разодетый Сигизмунд ехал «под ручку» с не менее «цветущим» Владиславом, осматривая огромный лагерь войск, собранный ими под Вильно.
Огромная армия!
Глаза Императора Священной Римской Империи горели азартным огнем, предвкушая успех и славу. Ведь ему удалось сюда, к столице Литовского королевства стянуть тридцать пять тысяч строевых. Еще двенадцать тысяч на кораблях Ганзы двигались в это самое время в устье Невы, чтобы взять Новгород и оттуда уже продолжить наступление на Тверь, а может быть даже и Москву. Третий корпус в восемнадцать тысяч шел на Киев. Десять тысяч четвертого корпуса продвигалось к важному транспортному узлу – Запорожье, взятие которого позволило бы поднять вверх по Днепру речной флот. Совокупно – семьдесят пять тысяча! Огромные силы! Чудовищные силы! Которые не получилось бы собрать, если бы к Сигизмунду, взявший под свою руку Священную Римскую Империю и Венгрию не присоединился бы Владислав, объединивший Польское и Литовское королевства. К столь могущественному ядру стали стягиваться державы мельче и слабее. Молдавское и Валашское княжества, Генуя и Ганза, Болгарские царства и Сербия с Боснией. Вся Центральная Европа с изрядным куском Восточной ее части.