Дмитрий Донской 2

Ланцов Михаил Алексеевич

На третий день после подхода пехоты работы в целом завершились. Четыре легиона сели в индивидуальные укрепленные лагеря, запирающие город с основных направлений. А кавалерия, действующая из второй линии укрепленных лагерей, перекрывала своими разъездами все пространство между легионами.

Иными словами – к обороне подготовились. Пора было переходить к более энергичному заигрыванию с обреченными. Вот Дмитрий и распорядился сделать два демонстративных выстрела из «Кракенов».

Тяжелые чугунные снаряды диаметром в двадцать пять сантиметров не только громко ухнули, но и оставили

после себя огромные воронки. Прямо перед воротами. Не требовалось великого воображения, чтобы представить – что будет с городом, начни они залетать туда.

Расчет Императора оправдался полностью.

Не прошло и четверти часа, как из ворот, ближайших к лагерю-ставке, выехала делегация переговорщиков. Не понять такого толстого намека они не смогли, как и проигнорировать.

– Ваше Императорское Величество, - учтиво произнес брат покойного Владислава, кивнув.

– Казимир? Я удивлен. Почему не вышел Сигизмунд? Неужели он способен только убивать безоружных братьев?

– Он неважно себя чувствует, - с едва заметной усмешкой, отметил Казимир.
– Ваше Императорское Величество, мы все прекрасно понимаем, что находимся в непростом положении. Это оружие… оно чудовищно.

– И вы все, как я понимаю, не хотите, чтобы я им обстреливал Львов?

– Безусловно. Нам бы хотелось узнать условия, на которых ты примешь сдачу Львова. Ты ведь этого хочешь, не так ли?

– Не совсем. Сигизмунд должен предстать перед судом за убийство брата – законного Императора Священной Римской Империи. А мой внук – Карл, занять свое место на престоле Богемии.

– Карл? Он жив?

– Да, как и Ирина с Маргаритой.

– Это… это неожиданно. Хотя ходили разные слухи.

– Понимаю. Далее. Ядвига должна принять постриг и удалиться в монастырь, уступив престол Польши законной наследнице – Елене.

– Но Ядвигу выбрала польская шляхта.

– Шляхта нарушила закон о престолонаследии. Я благородно позволяю ей исправить допущенную ошибку. В противном случае мне придется применить силу.

– Кхм… - поперхнулся Казимир, оглянулся, поглядывая на кирасир и легионеров. – Хорошо, я сообщу им. Что-то еще?

– Литовское королевство в полном составе должно отойти к Российской Империи.

– Что?! – Ахнул брат и наследник Владислава Ольгердовича.

– Литва – моя. И любой, кто попытается это оспорить – умрет. Это ясно?

– Более чем…. Мы можем подумать? – Хмуро поинтересовался Казимир.

– Сколько вам нужно времени?

– Дня три.

– Хорошо. Утром

четвертого дня, я начну обстрел города.

– Мы, скорее всего, не сможем договориться по всем вопросам. Сигизмунд ни за что не пойдет на суд. Это ведь гарантированная позорная смерть на эшафоте.

– Это ваши проблемы. Сигизмунд, как ты сказал, плохо себя чувствует. Если он не доживет до суда, то я пойду вам навстречу и посчитаю этот пункт выполненным. Да и вообще – с трупами я не воюю.

– Я все понял, - кивнул Казимир и, поклонившись, вернулся в крепость. А вместе с ним и воины сопровождения, прекрасно слышавшие разговор и понимавшие его.

Мог ли Император выполнить свою угрозу?

Нет, конечно. У него имелось всего по десятку снарядов на каждый осадный ствол и по три десятка – на «Единороги». Но разве об этом кто-то знал в городе? Отнюдь.

Поэтому что? Правильно. Они будут исходить из того, что утром четвертого дня на Львов начнут падать вот такие вот двадцатипятисантиметровые подарки. Кому такая перспектива понравится? Разумеется, никому. Ситуация усугублялась еще и тем, что вместе с Казимиром были его воины. А значит, через несколько часов весь Львов будет знать требования Императора. Со всеми, как говорится, вытекающими.

Таким образом, Дмитрий обеспечивал смычку раздраженного населения с теми самыми вооруженными людьми. Конечно, не все взбунтуются. Кто-то сохранит верность монарху. Однако их количество будет довольно незначительно. Мало кому охота будет умирать за потерпевшего поражение неудачника с репутацией братоубийцы и узурпатора. О положение Ядвиги так и вообще речи никакой не шло. Как и о Литовском королевстве, которое и так уже заняли войска Российской Империи.

Несмотря на это, бурление «густых субстанций» в столице Польши продлилось на удивление долго.

Лично преданные Сигизмунду войска заперлись в палатах и крепко держали оборону. Они настолько крепко забаррикадировались, что взбунтовавшимся пришлось дымом выкуривать их из укреплений. Только перестарались слегка… ну или нарочно. Гнилушки – страшная сила. Несколько часов выкуривания. А потом топорами быстро взломали баррикады и достали свежих покойничков еще тепленькими.

Кампания на западе закончилась. Насколько это было возможно в той ситуации. Сложность заключалась только в том, что непонятно с кем заключать договора. Ядвига ведь тоже задохнулась в том дыму. А Сигизмунда бы, конечно, лучше было взять живым. Чтобы все по уму и по порядку оформить. Но что сделано, то сделано.

Оставался, правда, третий корпус, осаждавший Запорожье. Но со слов Казимира туда еще при отступлении от Киева послали гонцов. Так что, скорее всего осада снята, а войска медленно отходят на Балканы.

Глава 9

10 мая 1387 года, Хаджи-Тархан

После поражения под Хаджи-Тарханом события в степи развернулись вполне предсказуемо, как для Тимура, так и для Дмитрия. От Мамая отвернулись все его сторонники, и он оказался вынужден бежать в Москву. Больше просто некуда.