Дмитрий Донской
Шрифт:
Понеслась с диким гиканьем лава. Храпят кони, блещут сабли, летят дождем стрелы. Пригнулись к седлам ловкие мамаевы тысячники. Развеваются полы их халатов.
Велел хан своим отрядам врубиться в левое крыло русских сил и разбить его совершенно. Стремится Мамай, уничтожив левое крыло, пробиться в тыл. В спину ударить Большой полк.
Страшный бой закипел на левом крыле. Свежие полчища татар устремлялись сюда одно за одним. Таяли ряды русских воинов. Пали один за другим все храбрые белозерские князья. Подалось назад левое
Большому полку угрожала теперь опасность быть обойденным сбоку и с тыла. Теснили его татары, припирали к Непрядве, отрезали от Дона.
Стоит в Зеленой Дубраве без дела засадный полк - отборная русская конница. Спешенные дружинники, укрытые в лесу, держат под уздцы коней. На высоких дубах сидят сторожевые, закрывают глаза от солнца, смотрят.
Нетерпеливо ходит взад-вперед князь Владимир Андреевич Храбрый. Кричит сторожевому:
– Что молчишь, Кузька? Что видать?
Отвечает глазастый отрок Кузька:
– Вижу, как теснят татары русских ратников. Тают наши полки. Князья Белозерские пали.
– Откуда знаешь?
– Вижу, как проскакал конь гнедой с золоченым седлом. То младшего белозерского князя конь.
Стискивает Владимир Андреевич рукоять тяжелого меча. Кидается к воеводе Боброку.
– Что ждем, воевода? Братья наши гибнут. На подмогу скакать надо!
Сидит воевода Боброк на серой своей лошадке, шлем с шишаком в руках держит.
– Рано еще, - отвечает.
– Как рано?
Снова подбегает Владимир Андреевич к дубу:
– Что видать, Кузька?
– Беда, князь! Падают червленные русские стяги. Скачут сюда татары, в тыл нашим заходят.
Уже и без Кузьки слышит Владимир Андреевич гиканье и победные крики татар. Всё ближе они, ближе.
Вскакивает Владимир Серпуховской на коня.
– Выступаем, Боброк! Али струсили?
– Не горячись, княже. Скоро и наш через настанет, - отвечает Боброк.
Все громче крики татарские. Поравнялась уже конница Мамаева с Зеленой Дубравой, к Непрядве хлынула, к Дону. Празднуют победу татары. Некоторые уже и с коней соскочили. Зачерпывают горстями смешанную с кровью воду Непрядвы, жадно пьют.
Совсем русские дружинники терпение потеряли. Ропщут. Неторопливо тут надевает шлем старый воевода Боброк. Поворачивается к воинам, говорит негромко:
– Теперь и наш час приспел! Дерзайте, братия и други! Пусть изведают басурмане силу оружия русского!
Вскочила на коней отборная конница. Ударили на татар русичи как соколы на журавлиное стадо. Рубятся с ними, на копья поднимают, конями топчут. Не сообразят татары, откуда взялась новая сила, головы в плечи втягивают. Сотнями слетают татары с седел - не могут совладать со свежей русской силой.
Закричал тут испуганно один
– Воскресают павшие русские воины, как их Бог воскрес!
Хотят татары перестроиться, да не тут-то было. Встретил их копьями Дмитрий Ольгердович, стоявший позади Большого полка со своей ратью. Оказались татары как между двух стен.
Они повернули было назад, но сзади их отрезал Большой Полк, направляемый Глебом Брянским. Скученные татары, прижатые к Непрядве, падали в реку и гибли в ней тысячами. Вышла из берегов Непрядва. Остановилось ее течение, загроможденное множеством людских и конских тел.
До позднего вечера шел бой. Наконец татары дрогнули и отхлынули. Около своих таборов они приостановились было и попытались дать отпор, но натиск русских был слишком силен. Русские полки перешли в наступление и охватили татар со всех сторон. Татары поворотили коней и побежали в слепом ужасе, преследуемые конницей.
Почти сорок верст, до самой реки Мечи, гнали и били их русичи. Но даже и за Мечей, когда погоня уже прекратилась, уцелевшая татарская рать не знала покоя: мерещилось ей за спиной сверканье русских сабель и победный клич "С нами Бог!"
Бросив свой шатер, бросив свое войско, испуганный хан Мамай бежал без оглядки с небольшим отрядом охраны. Вцеплялся в конскую гриву, испуганно оглядывался - боялся быть поднятым на русское копье.
Возвратясь в Орду, Мамай стал собирать новое большое войско, чтобы вновь идти на Русь, но на него напал хан Заяицкий Тохтамыш, потомок Чингиз-хана. Разбитый Тохтамышем, Мамай, проклиная русских, подточивших его силы, скрылся в Крыму, где был вскоре предан и убит своими недавними союзниками генуэсцами.
Победа была самая полная. Ягайло, стоявший от поля битвы на расстоянии одного дневного перехода, получив от гонца известие о поражении Мамая, спешно отступил в Литву. Вслед за ним, загнав по дороге коня, бежал и струсивший Олег Рязанский с несколькими верными боярами и небольшой дружиной.
"ПОБЕДА НА КОСТЕХ"
Посреди бранного поля князь Владимир Андреевич Храбрый встал под алым великокняжеским стягом и велел трубить сбор. Уж не перебитом древке развевался Нерукотворный Спас - на копье.
Вскоре со всех сторон к стягу стали съезжаться воеводы, князья, простые ратники. Сползались, сходились те из раненых, кто был в силах передвигаться.
У каждого серпуховской князь спрашивал, не видел ли он брата его князя Дмитрия Иоанновича. Молчали князья, молчали воеводы, отводили глаза простые ратники.
– Думаете, погиб Дмитрий? Не верю я этому. Ищите его!
Разбрелись ратники по всему бранному полю. Одни приняли за Дмитрия убитого боярина Бренко в княжеском золототканном плаще. Другие спутали его с павшим Федором Семеновичем Белозерским, похожим на московского князя. И оба раза замирало сердце у Владимира Андреевича, когда кричали, что нашли тело Дмитрия.