Дмитрий Донской
Шрифт:
Вот отхлынул из Успенского храма народ. Увидел Ослябя, как вышел из храма князь Дмитрий. Прошел князь рядом с Ослябей да не заметил его, шептал что-то. Донес ветерок до молодого инока шепот княжеский:
"Господи, не попусти мне быть губителем Руси!"
Перешел князь Дмитрий в Архангельский собор, поклонился гробам отца и деда.
– Теперь и выступать пора. Да поможет нам Господь!
Простился Дмитрий Иоаннович с супругой своей Евдокией Дмитриевной и детьми, сел на коня.
Глотая
В голос рыдают провожающие женщины. Одна из них, простоволосая, не поймешь, то ли мать чья, то ли жена, упав на колени, голосит: "Васенька, на кого ж ты меня покидаешь, соколик мой ясный?" Прошел уж ее соколик, давно скрылась его спина за стенами кремлевскими.
Повторяют дружинники друг другу слова великого князя:
"Братия моя милая, не пощадим живота своего за веру христианскую, за святые церкви, за землю Русскую!"
Вышли отряды из Москвы. Запылили дороги. Потянулись по дорогам русские рати. Двинулось войско к Коломне. Чтобы не было тесноты, идет рать сразу по трем дорогам. Идут с войском десять сурожан - русских купцов. Хорошо знают они южные пути по степи, колодцы ведают и водопои.
Скачет впереди войска князь Дмитрий на белом жеребце, а справа от него воевода Боброк на старой серой лошадке. Везут за ними алый великокняжеский стяг с ликом Нерукотворного Спаса.
Быстро двигалась русская рать. Через четыре дня, 24 августа, достигла она Коломны и здесь, на Девичьем поле, произвел князь смотр войскам.
Выстроились войска на огромном поле, к горизонту тянутся. Лесом стоят копья. Развеваются на высоких древках знамена и стяги. Среди простых дружинников посеребренными доспехами и яркими, наброшенными на них плащами, выделяются князья и воеводы.
Все, кого смогла собрать Русь, здесь. Сто пятьдесят тысяч человек - весь цвет ее, вся гордость. Медленно едет князь Дмитрий на коне мимо своих войск, крепко держит поводья. Сверкает на солнце княжеская броня. Покрывает ее золототканный плащ.
Шепчет из рядов молодой дружинник Юрка, что языка брал. Острое зрение у Юрки, молодое.
– Глянь, дяденька Родион, на глазах у князя слезы! Разве можно князьям плакать?
– Не от страха он, дурачина, плачет. От гордости за Русскую землю. Вишь, какие рати православные собрались, - отвечает ему Родион Ржевский.
"СООБЩА ПОЙДЕМ НА НЕДРУГОВ!"
Из Коломны русская рать, сопровождаемая благословением духовенства, двинулась дальше. Зная об измене Олега Рязанского, князь Дмитрий повел рать по левому берегу Оки к устью реки Лопасни. Место это звалось на Руси у "четырех церквей" или "Сенькина переправа".
Это был искусный маневр. Направляясь сюда, Дмитрий не
Конные разведовательные полки, направленные впереди войска, каждый день доставляли князьям сведения о продвижении Мамая. Последний раз разведчики донесли, что передовые разъезды татарской конницы вышли уже к устью реки Непрядвы и движутся навстречу Олегу и Ягайло.
– Нападать надо скорее на татар, не мешкать!
– горячились белозерские князья.
Опытный Боброк сдерживал их. "Не все еще подкрепления собрались," говорил он. Поглаживал Боброк гриву своей серой лошадки, бормотал в усы "молодо-зелено".
Князь Дмитрий быстро вел свои войска к Дону, на несколько дневных переходов опережая Ягайло и медлившего пока, выжидавшего Олега.
Рать русская между тем, что ни день, пополнялась. У устья Лопасни, у "четырех церквей", в войско влился Владимир Андреевич со своей дружиной и собранным в Серпухове ополчением. Вскоре подоспел и большой воевода московский Тимофей Вельяминов с задержавшимися полками.
Теперь в войске было уже около двухсот тысяч.
– Сила-то какая, сила русская! Сила христианская!
– шептал восхищенно инок Ослябя.
Улыбался в густую, с редкими белыми нитями, бороду мрачный инок-богатырь Пересвет.
Шли войска. Клубилась по дорогам пыль.
От устья Лопасни, переправившись через Оку, войска направились к Верхнему Дону. Путь их пролегал по рязанской земле. Стояли вдоль дороги мужики, бабы, смотрели на ратников. Многие бабы вытирали платками глаза.
– Почему князь не велит трогать рязанцев? Разве не предатели они? Мигом бы скрутили их в бараний рог!
– не понимал Юрка.
– Сказано тебе, "чтоб ни один волос ни тронуть"! Рязанцы - люди русские, крещенные. Не раз раззоряли их татары. Не повинны они в измене своего князя, строго одергивал его Родион Ржевский.
И, правда, увидел Юрка, как один молодой рязанский мужик, заскочив в дом, схватил щит, копье и спешил влиться в ряды ополченцев.
– Эх была не была! Погибает Русь, а нам что в стороне стоять?
– крикнул он, на ходу закладывая на опояску топор.
Юрка хлопнул ладонью по крупу коня, подскакал к нему.
– Как зовут-то тебя, башка рязанская?
Показал ему рязанец свой могучий кулак.
– Андрюха я, кожемяка. Гуляет во мне силушка. Как осержусь, кожу бычью надвое разрываю. Так что смотри, как бы тебе, москаль, за "башку рязанскую" с коня не кувырнуться!
Русские рати двигались к Дону, разделенные на четыре полка. Главный, или Большой полк, был под началом у князя Дмитрия. В тот же Большой полк входили и дружины удалых Белозерских князей.