Дневник
Шрифт:
Но вот что я утверждаю, в чем я уверен — так это в том, что я голосую, проникшись интересами нашего цеха, духом защиты, поскольку я являюсь частью драматического монолита, то есть нашего Общества, которому я приношу самую искреннюю благодарность. Таким образом, я из личных интересов и эгоизма голосую за Общество и против Тристана Бернара. Вы, крупные драматурги, вы даже представить себе не можете, чем обязан вашему Обществу такой писатель, как я, такой мало угрожающий вам деятель. Я подсчитал, что до сего дня мои книги принесли мне ровно столько, чтобы
Когда я думаю, что, возможно, даже сегодня вечером мой «Рыжик» благодаря безупречному механизму нашего Общества принесет мне — принесет обязательно, ибо он малый послушный, хотя я для этого ничего не сделал, даже не знал, — принесет со сцены какого-нибудь провинциального театришка три, а не то и четыре франка, то есть столько, сколько зарабатывает в день скромный рабочий, — я готов плакать от умиления в кругу моей умиляющейся семьи.
Если Бернар пожелает напасть на наше Общество, ему придется переступить через мой труп, но я не боюсь — он не такой уж прыткий. Я проголосую за изгнание, даже за смерть Тристана.
Но давайте условимся. По поводу раскольника часто говорят о честности. Я тоже хотел говорить с Тристаном, как честный человек. Мы много говорили, правда, с неравной степенью тонкости. Может быть, потому, что я был не уверен в себе? Или, быть может, потому, что Тристан обладает особой способностью запутывать моральные проблемы? Его честность кажется мне неуязвимой. Вряд ли можно надеяться, что мы убьем ее бюллетенем для голосования…»
9 декабря.Мне достаточно одного дерева, а тебе подавай весь лес.
12 декабря.Париж становится фантастическим. Эти омнибусы без лошадей… Кажется, что живешь в царстве теней. И мне в голову приходит такая мысль: а что, если мы в самом деле уже умерли, не заметив этого? В этом шуме, в этих вспышках света, в этом тумане ходишь со страхом, боишься не того, что тебя раздавят, а того, что ты уже больше не живешь. Такое впечатление, что ты в огромном погребе, и голова идет кругом от всего этого гама.
* Сколько нужно нотариусов, торговцев, инженеров, путешественников и коммивояжеров, чтобы получилась публика, которая судит артиста?
75 декабря.Дым: голубой и легкий, белый, серый, черный, густой — все дымы поднимаются к небу и сливаются с лазурью, а она так и остается лазурной.
22 декабря.В войне 70-го года он потерял ногу, — бережет оставшуюся для новой войны.
* В музыке меня волнует все — от широких звучаний до дробной звуковой капели фортепьяно.
25 декабря.Работа. Я не иду за плугом: я его волоку.
* Конец года. Последняя наша энергия облетает, как последние листья.
26 декабря.Если не в деньгах счастье, так отдайте их соседу.
*
1906
3–7 января.Господин кюре разослал циркулярное письмо, в котором спрашивал адресатов, останутся ли они верными религии. Тем, что отвечали «да», обеспечена порция супа из кухни господина графа.
* Насквозь промокший край. На тоненькие веточки нанизываются капли дождя. Солнце, пройдясь светлой полосой, осушит луг, деревушку, рощу.
* Крестьянин. Деревянные сабо, сабо свинцовые, чтобы он мог держаться на ногах и не падать.
* Ветер, как слепой упрямец, трясет деревья, с которых уже давно сняли плоды.
* — Вот вам, — говорит скупой, — новый календарь, это вам на целый год.
* Фрапье [105] , жалкий, усердный и несчастный. Ставит Достоевского «на сто тысяч футов» выше Толстого.
10 января. Тучи проползают по луне, как пауки по потолку.
105
Фрапье Леон (1863–1950) — бытописатель бедноты, ряд его книг посвящен изображению французской школы.
17 января.«Юманите». Конец: там выключили электричество. Газету делают три человека. Наступает вечер, и они ждут, когда принесут свечи.
* Быстрый полет собранных в комок воробьев, будто они вылетели из ружья, как свинцовая дробь.
19 января.Часы ходят на месте размеренным тяжелым шагом. Ать-два, ать-два!
* Тесно прижавшись друг к другу, неподвижные крыши ждут снега.
22 января.Не надо, чтобы я из-за своей независимости зависел от неудачников.
24 января.Потомки! На каком это основании люди завтра будут умнее, чем сегодня?
* — Будущая среда — последний день в этом месяце, — говорю я.
— От нее всего можно ждать, — отвечает Брандес.
25 января.Вот Баррес стал членом Французской академии. Ну и что? Неужели ты завидуешь человеку, которым ты не всегда восхищался и которого редко уважал?
Как ни затруднен вход в Академию, войти в нее легче, чем перестать о ней думать.
26 января.Самое правдивое, самое точное слово, слово, наиболее полное смысла, — это слово «ничего».
* Я готов верить во все, что угодно, но справедливость, существующая в этом мире, не слишком обнадеживает насчет той, загробной. Боюсь, что господь бог возьмет и опять наделает глупостей: соберет злых в раю, а добрых загонит в ад.
Кошка, которая спит двадцать часов в сутки, является, возможно, наиболее совершенным творением бога.
Да, бог существует, но сам он в этом вопросе смыслит не больше нас.