Дневные
Шрифт:
Уборная была простой - туалет с несколькими раковинами и кабинками, без душа. Стопки выцветших старых полотенец лежали в углу, всех цветов и размеров, и она схватила пару и начала сдирать липкие слои ее одежды. Джесси протянула пластиковый пакет на расстоянии вытянутой руки, и пока Клэр клала туда рубашку, брюки, а затем нижнее белье, она отвернулась, будто не могла даже вынести вида, тем более запаха.
- Хорошо, - сказала Джесси, - мы не так близко знакомы, Клэр, но хочешь, чтобы я подобрала тебе кое-какую одежду, пока ты моешься?
– Спасибо, - поблагодарила Клэр. Она ощутила ледяной холод и
Однако, никто этого не сделал. Клэр закончила выжимать из волос воду, отбросила их назад с влажным шлепком о шею и схватила полотенце, чтобы вытереться.
Джесси сидела на раскладном стуле, блокируя дверной проем в случае, если кто-то попытается вторгнуться внутрь.
– Одежда на второй раковине, - произнесла Джесси.
– Извини, выбор здесь небольшой.
Что правда, то правда. Трусики были слишком большими, бюстгальтер изношенным и растянутым, рубашка выглядела так, что даже бабушка посчитает ее слишком скучной. По крайней мере штаны подошли, даже если были на несколько сантиметров длиннее; Клэр подвернула штанины, сунула ноги в старые, потертые, некогда голубые кеды, у которых не было шнурков, и сказала:
– Думаю, я все.
Джесси отложила в сторону книгу, которую читала, и посмотрела через плечо. Ее брови поднялись как раз достаточно, чтобы Клэр поняла, что она изо всех сил старается не рассмеяться.
- Хорошо выглядишь, малыш. Прямо бездомный хипстер.
– Ты действительно... леди?
– спросила ее Клэр.
– Потому что без обид, но ты не похожа на леди.
– Была однажды. И королевой была, - сказала Джесси.
– Не принимай это слишком серьезно; это длилось недолго. Но я всю жизнь говорила то, что от меня ожидали, одевалась по стандартам остальных, никогда не имея свое мнение или мысли. Утомительно быть для каждого нарядной куклой, и как только у меня появился шанс стать самой собой, я никогда не оглядывалась назад. Мирнину нравится мысль, что раньше я была леди, но не позволяй ему дурачить тебя. Я не леди. Больше нет. И по правде, я думаю, это то, что ему нравится во мне больше всего - изменение.
Наверное, подумала Клэр. Он был влюблен в вампиршу по имени Ада, которая - судя по всем, кто знал ее при жизни - жила, чтобы бросать вызов ожиданиям окружающих ее людей, даже выглядя чопорной. Я возможно тоже подхожу под это определение, подумала она. Время от времени Мирнин смотрел на нее с чем-то вроде тоски... но он с самого начала определился, что был обворожен ее умом, а не телом.
И Мирнин любил девушку за ее мозг слишком буквально. Посмотрите, что случилось с Адой: он спас ее, поместив ее мозг в банку и подключив ее к компьютеру, работающему на крови, и делал вид, будто это настоящая жизнь.
Она не могла представить, что Джесси позволит ему нечто подобное. А может быть это именно то, что ему нужно: кто-то, кто установит ему ограничения. Ограничения,
– Джесси, Майкл плохо выглядит. Он будет в порядке?
Джесси подняла голову, и тяжелая коса рыжих волос скользнула на одно плечо.
- Думаю, да. Мы опоздавшие, так что нам повезло; большинство бедных ублюдков здесь на питании Дневных уже больше двух недель, что означает, что они достаточно голодны, чтобы пить тараканий сок и делать вид, что это вторая положительная. Майкл просто не привык быть так ограниченным.
– Почему Дневной Свет делают это? Делают вампиров более голодными? Разве из-за этого их люди не в опасности?
– Конечно, в опасности, - ответила Джесси.
– И наиболее эффективный способ очернить твоего врага - сделать из него монстра. Во многих войнах это делали через пропаганду, но видимо Дневным кажется, что будет более эффектно, если они и правда доведут нас до ярости. Не сложно убедить среднестатистического жителя Морганвилля, что мы паразиты, которых нужно уничтожить. Мы достаточно часто себя так вели.
– Она выглядела грустной и немного злой, когда говорила это.
– Вот почему я покинула это место. Потому что Амелия слишком сильно ушла в прошлое, слишком погрязла в традициях и убеждениях превосходства вампиров. Я предупреждала ее, что нужно все менять, но между нами всегда все было неспокойно; мы обе когда-то правили, и поверь мне, две королевы никогда не смогут быть друзьями. Может быть, это и жестоко, но она пожинает то, что посеяла.
Джесси покинула Морганвилль задолго до прибытия Клэр, и Клэр хорошо могла себе представить, что Джесси не стеснялась своего мнения. Амелия может быть и с широким кругозором, но ей не нравятся прямые вызовы... и, вероятно, особенно не от вампирши, которая однажды была королевой, пусть даже на короткое время.
– Таким образом, они планируют выпустить неистовствующих вампиров? Потом поймают их и докажут раз и навсегда, что вампиры представляют собой угрозу, которая должна быть устранена? Почему бы просто не сделать это без кровопролития? Не то чтобы кто-нибудь будет сильно возражать, насколько я могу судить.
– Потому что Фэллону не нравится быть злодеем, - ответила Джесси.
– Никогда не нравилось, насколько я знаю, и я думаю, ему нужна обоснованность. В его глазах он на правильной стороне, и есть некоторые, кто бы это оспорил, но чтобы быть героем, ему нужны злодеи.
– Взгляд Джесси стал странно напряженным, и Клэр задалась вопросом, о чем она думает... и как будто она была оценена по каким-то простым недостаткам как дыхание или наличие сердцебиения.
– У меня есть вопрос, Клэр.
– Какой?
– Что заставляет тебя так хорошо относиться к вампирам? Я жила здесь; я знаю, какой стаей гиен мы можем быть. В нас мало того, что может заслужить твою жалость, не говоря уже о лояльности.
– Ты не очень высокого мнения о собственных людях, не так ли?
– Не очень, - согласилась Джесси, небрежно пожав плечами.
– Мы много грустим, цепляемся за прошлое и собственное выживание независимо от того, что это стоит жизней других. Если бы я была на твоем месте, я не уверена, что стояла бы на пути нашей в той или иной мере неизбежной уродливой судьбы. Вот мой вопрос; почему ты это делаешь?