Дни мародёров
Шрифт:
А на шее расцветали свежей кровью размазанные кровоподтеки.
И не было ответа.
Завернув свой позор в уютный темно-красный халат, она прямо босиком по ледяному каменному полу побежала в ванную.
Смыть все это с себя.
Смыть его.
Скорее, скорее...
Горячая вода немного успокоила.
Роксана терла руки и шею губкой, всхлипывая от боли, когда грубая ткань задевала засосы.
Его теперь было слишком много на ней, в ней, повсюду, слишком много...
«Что я натворила, что натворила?»
Ноги немилосердно тряслись
Впервые в жизни ей хотелось броситься к матери и выложить все, чтобы она... что?
Что делают мамы в таких случаях?
Ответа нет.
Нет нигде никакого ответа.
Роксана запустила пальцы в волосы и спрятала лицо в коленях, глядя, как капли сбегают по ногам вниз.
Случившееся исполосовало ее, и теперь нужно будет очень много времени, чтобы ранки затянулись.
Ну а пока пускай кровоточат. Здесь достаточно воды, чтобы все это смыть...
Роксана подкрутила краны, усиливая поток, и трубы натужно загудели.
Может, поэтому она и не услышала, как дверь в душевую тихонько приоткрылась, и Блэйк Забини, заглянувшая в комнату, застыла, увидев на шее и плечах девушки, сидящей к ней спиной на полу, знакомые ярко-лиловые пятна...
Сириус разделся и без силы повалился на упоительно теплую постель.
Голова дико кружилась. Кровать качалась под ним, как лодка на волнах.
Пустая и скучная кровать...
... она стонет под ним, выгибается дугой, умоляет...
Сириус схватил подушку и закрыл ею голову.
Нет.
Спать.
Просто спать.
Завтра или послезавтра он сходит к Блэйк. Это же Блэйк, она его простит. Сбросит напряжение, и сразу станет легче.
Да, все завтра.
А пока спать...
Засыпая, он слышал, как открылась и закрылась дверь, но притворился, что спит.
Кровать все еще раскачивалась.
Его тошнило.
Долбанный огневиски.
Мысли путались и гудели, расцвечивая сознание чудовищными картинками, и кровь устало и тяжело билась в висках.
Спать, спать, спать...
Кровать раскачивается... только это уже не кровать, а лодка... он наклоняется, чтобы взглянуть на воду...
Где-то снова хлопнула дверь.
Скрипнули пружины, и зазвучали приглушенные голоса:
— ... ничего мне не сказал. Завтра узнаю, в чем дело. Ты выяснил, что это за зелье?
— Да, волчье противоядие. Готовят из волчьей ягоды, собранной в период зарождающейся луны...
Голос Люпина превратился в голос Слизнорта.
— ... зелье удачи никогда не подводит!
Профессор погрозил ему пальцем.
— ... я попрошу вас!
— Профессор, это был просто запах вишен.
Сириус тревожно дернул головой, проснулся и снова услышал голос Ремуса:
— ... хочу узнать, как его приготовить. Если оно облегчает трансформацию так, как это описано в учебнике, то я готов рискнуть. Хотя бы попробуем...
—... попробуем приготовить. Не стоит недооценивать
Перламутр в котле кружится и кружится, и пахнет дорогим виски...
Звон стекла, и перламутр разливается по столу и капает на пол... попадает на руки и одежду... тягучий... сладкий аромат... корица... виски... вишня...
Зелье...
«Амортенция!» — ликующе возопил рассудок, и Сириус тут же провалился в глубокий сон.
====== Отметины и Метки ======
Это было не раз, это будет не раз
В нашей битве глухой и упорной:
Как всегда, от меня ты теперь отреклась,
Завтра, знаю, вернешься покорной.
Но зато не дивись, мой враждующий друг,
Враг мой, схваченный темной любовью,
Если стоны любви будут стонами мук,
Поцелуи — окрашены кровью.
Николай Гумилев
Сириус проснулся и приоткрыл глаза.
В прогалины между деревянными балками на потолке закрадывались зябкие солнечные лучи. Снаружи вовсю заливались птицы.
Ну вот. Похоже, он проспал первый урок.
Сириус сонно улыбнулся и рассеянно провел пальцами по спине спящей девушки.
Овсяные кудрявые волосы Розмерты цеплялись за его руку. Он медленно накручивал их на палец, потом распутывал и снова накручивал...
После случая в кабинете Слизнорта прошла неделя. Самая трудная неделя в жизни Сириуса. Ценой огромных усилий он свел общение с Малфой до максимального минимума, даже ухитрился ликвидировать их совместный арест. Он помирился с Блэйк (ценой нескольких украшений) и непонятно каким образом заслужил прощение Анестези. Ну как, заслужил. Она просто пришла к нему в библиотеку, и они сделали это прямо на столе, в укромном местечке рядом с архивом. Потом она так же быстро ушла, как и появилась, а вечером Сириус обнаружил у себя в рубашке ее красное белье. Француженки.
И в первое время даже создалась видимость какой-то нормальной жизни... но потом все снова полетело к чертям.
Белобрысая ведьма влезла ему в голову и не желала уходить.
После того вечера он чувствовал себя так, словно вымазался в грязи. И это ощущение испорченности не отставало от него, а только усугублялось, так как они постоянно сталкивались в коридорах, в большом зале и на уроках. Она бесила его своими белыми малфоевскими патлами и надменным взглядом, но в то же время он слышал её запах, когда она проходила мимо, чувствовал её, одного её присутствия в помещении хватало, чтобы у него встал, как у какого-нибудь вшивого третьекурсника. И как с этим бороться Сириус не знал. Каждую ночь она приходила в его сны и делала такие вещи, что Сириус просыпался от того, что кончал в одеяло, как двенадцатилетний пацан, и потом часами стоял под душем и сначала смывал с себя чувство гадливости и отвращение, а потом думал о ней и дрочил, как сумасшедший. Днем он опять видел её и всё начиналось по-новой, Сириус чувствовал себя больным, а по ночам в душе, или вот как сегодня, в чужих объятиях ловил себя на том, что исступленно шепчет ее имя.