Дни мародёров
Шрифт:
Видимо, почувствовав на себе взгляд, Роксана повела плечом, так что в низком вырезе платье шевельнулась лопатка, обернулась, едва заметно обреченно вздохнула (черт подери, откуда у нее взялись сиськи?! Их же не было... таких!), так что вырез, обтянутый этой дурацкой воздушной тканью, замерцал, после чего все-таки подошла к нему.
— Кто, скажи на милость, одел тебя в это рубище? — возмутился Сириус он, когда она с видом мученицы прислонилась к столу рядом с ним.
— Ты, — последовал лаконичный ответ. При этом она
Пауза.
— Это что, моя футболка? — ледяным тоном спросил Сириус.
— Ой, да не волнуйся, это временные чары, к полуночи выветрятся, и заберешь свою футболку обратно.
— Очень мило, но оставь ее себе, — хмыкнул он.
Она горестно вздохнула.
— Ты не мог просто сказать, что я хорошо выгляжу, да, Блэк?
Сириус чуть улыбнулся.
— Ты такая красивая, что я имел бы тебя прямо на этом столе.
Ну наконец-то она посмотрела прямо на него, а не в сторону, а потом вдруг как-то странно поморщилась и обхватила себя руками, зябко поджав плечи.
— Знаешь, Блэк, мне кажется, ты был прав, — она наморщила нос. — Прости, что набросилась на тебя и все такое, у меня это было в первый раз, вот я и распсиховалась. Теперь понимаю, что не нужно было раздувать из наргла гиппогрифа, мы переспали, потому что хотели. Больше это не повторится.
Сириус чуть откинул голову назад, внимательно вглядываясь в стоящую перед ним девушку.
Что это — такая тонкая попытка потуже затянуть на нем поводок, или что?
Малфой скрестила на груди руки.
И тут до него дошло.
Сегодня под душем произошло непоправимое. Она проболталась.
А он случайно влез в ее душу, хотя и не хотел, а ведь туда Роксана и сама предпочитала не заглядывать, вот оно что! Похоже, этот страх — случайно оказаться в чьих-то руках, теперь стал общим.
— Ты ведь понимаешь, о чем я? — осторожно спросила она.
Сириус кивнул.
— Да. Мы друзья. Идет. Больше я и пальцем к тебе не притронусь.
Она прерывисто вздохнула и улыбнулась с заметным облегчением.
— Потанцуешь со мной?
Пауза.
Роксана моргнула.
— Блэк, ты ни хрена не понял.
Он рассмеялся и поставил свой кубок у нее за спиной.
— Малфой, я не собираюсь тащить тебя в постель, мы с тобой на чертовых танцах и подпираем стены, как какие-то придурки, — с этими словами он взял ее за руку и повел за собой. — Пойдем. Меня ищет одна обиженная цыпочка, а мне не хочется сегодня выяснять отношения. И раз уж ты пришла сюда в таком дурацком виде, надо соответствовать.
Они танцевали. Довольно долго и весело — но как друзья.
А потом заиграл медленный танец и бросать её было бы неловко, так что они оба сделали друг другу огромное одолжение и согласились потоптаться в обнимку. Хотя, надо сказать, Сириус не имел ничего против. И почти не чувствовал никаких сожалений по поводу своего
Друзьям ведь тоже иногда это делают? Танцуют, обнимаются... лапают друг друга исподтишка.
— Эй, Блэк... — вдруг прошептала Роксана, поднимая голову и его рука поспешно взлетела по её спине вверх. — Я ведь так и не поблагодарила тебя. Спасибо, что вытащил меня из сортира Плаксы Миртл. Спасибо.
И она чмокнула его в щеку.
Сириус вдохнул горький, вишневый аромат.
И знакомый горячий озноб, от которого он, казалось бы, уже избавился, опять прошиб его от пяток до макушки, так что руки непроизвольно сжалились на её талии.
И ему опять захотелось. Да так, словно между ними так ничего и не было.
Опять.
Только не это, мать твою.
Роксана отстранилась.
— Что такое?
— Ничего, — Сириус смотрел на неё и неровно дышал. Она вдруг заметила, что ворот рубашки у него расстегнут и видно, как вздымается ключица.
— Мне... надо выпить, — сказал Блэк. — Тебе принести что-нибудь?
— Я хочу есть, — растерянно отозвалась она и вдруг вспомнила, что у нее ведь и правда с самого утра маковой росинки во рту не было. — Да... принеси мне поесть?
Сириус кивнул, бросил на нее еще один странный взгляд, сдвинул брови и ушел.
Она посмотрела ему вслед, и то странное чувство, которое грызло ее во время танца, вдруг стало гораздо сильнее.
Но почему? Ведь она все сделала правильно? Он узнал о ней такое, страшно подумать, что было бы, если бы они разругались...
Роксана вернулась к столику, где все еще стоял кубок Блэка.
Но если все правильно, тогда почему ей так паршиво?
Она схватила кубок и осушила его до дна.
Ничего. Все будет хорошо... все наладится...
Она глубоко вздохнула и уже поверила, что, может быть, ее жизнь наладится, как вдруг мир перевернулся, и она услышала голос... голос, от которого вдруг по спине прокатилась ледяная волна, и перед глазами все враз потемнело:
— Здравствуй, Роксана.
Роксана обернулась так, что чуть не перевернула стол.
Мирон Вогтейл криво улыбнулся, взглянув ей в глаза. В темноте глубокого капюшона угольями сверкнули его живые, горящие глаза.
— С Днем рождения, — он поднял руку и коснулся ее щеки. — Какая же ты красивая.
— Лили, подожди! Да стой же ты! Эванс, остановись на минуту, пожалуйста!
Она слышала его голос, знала, что он идет за ней, но не останавливалась и почти что бежала к выходу. В спину ей неслась веселая песенка Селестины Уорлок.
— Лили!
— Нет, ну какой же ты мерзавец, Боунс! — она резко обернулась и обеими руками толкнула Эдгара в грудь. Он, машинально отступил назад. — Ты же клялся мне, что никогда и никому не расскажешь! — крикнула она, подступая к нему и в отчаянии сжимая кулаки. — Ты поклялся, Боунс!..