Дни мародёров

-Joy-

Сириус закрыл за собой дверь и резко задвинул замок.

Блэйк вскинула голову и чуть не выронила помаду, увидев в зеркале человека, но, узнав кто это, расслабилась и снова поднесла помаду к губам.

— Что ты здесь забыл? — поинтересовалась она.

Сириус промолчал, скользя взглядом по изгибам соблазнительного тельца. Кровь тяжело и гулко билась внизу живота, превращая Сириуса в камень.

— Мама не говорила тебе, что пялиться — некрасиво? — спросила Блэйк, поглядывая на него в зеркало.

— Я был плохим мальчиком

и никогда ее не слушался, — лениво прищелкнул языком Сириус, откровенно разглядывая Блэйк. Она как будто была создана для того, чтобы её трахали, такая аппетитная, с матовой кожей, упругой попкой и сиськами, которых у большинства её сверстниц не было. В пышные шоколадные кудри так и тянуло запустить руки, к шее хотелось присосаться, даже то, как ее кошачье тело иногда призывно выгибалось дугой выглядело так, будто она просила взять ее.

Блэйк поймала его взгляд в зеркале и слегка улыбнулась.

— Плохиш Блэк. Ты знаешь, что тебя теперь считают паршивой овцой?

— Да неужели? — поинтересовался Сириус, про себя представляя, как она стонет и извивается под ним.

— И теперь во все приличные дома тебе вход заказан.

— Какое горе, — ей бы определенно пошло чёрное, прозрачное кружево.

Блэйк чуть приподняла уголки губ, разглядывая его.

Она не так зазывно смотрела на него в прошлом году, когда ученики шептались у него за спиной, обсуждая пресловутый побег из дома. А вот когда по школе разлетелась весть о том, что ему перепало крупное наследство, и он с грохотом расстался с Марлин Маккиннон, Блэйк стала запускать в него такие взгляды и фразочки...

Даже сейчас он прямо видел, как крутились шестеренки у нее в голове, вырабатывая фразы: «древний род», «куча денег», «Суд Визенгамота», «Международные магические связи».

Молодой Блэк и в самом деле блестящая партия для чистокровной принцессы Забини.

Сириусу же просто хотелось ее трахнуть.

Очень сильно.

— Я надеялась встретить тебя этим летом на Дне Рождения миссис Блэк. А потом вспомнила, что тебя не будет и так расстроилась. Очень жаль, что ты сбежал из дома, Блэк, — вздохнула Блэйк, застегивая косметичку. — Могли бы подружиться... как-нибудь.

— Не переживай, мы подружимся, — Сириус отделился от двери и неторопливо подошел к девушке, скользнув взглядом по молнии на её платье.

— Надо же, как самонадеянно, — усмехнулась она, но в черных, как маслины, глазах шевельнулась тревога, когда он подошел вплотную и вжал ее своим телом в умывальник. — Для этого ты должен мне понрав...

Она ахнула, потому что в этот момент Сириус наклонил голову и поцеловал ее в шею.

Высокая грудь в лифе прерывисто поднялась и опустилась вместе с круглыми белыми камешками ожерелья. Блэйк резко повернула голову. Из-под ресниц блеснула горячая черная влага, губы приоткрылись, показав белоснежные зубы. Сириус с готовностью завладел ими и пока Блэйк шептала какие-то здравые вещи о том, что их могут увидеть,

он задрал подол ее платья и запустил пальцы в шелковые трусики.

— Смотри-ка, кажется, я уже тебе нравлюсь, — прошептал он, прикусив ее шею.

Стоны Блэйк участились, обгоняя стук колес и начали срываться на крики. Сириус сдавленно зарычал и задвигался быстрее, поспешая за ними. Быстрее, быстрее и быстрее, так что мышцы превратились в камень.

Наконец Забини крикнула так, что у него зазвенело в ушах, несколько раз сильно, импульсивно вздрогнула и обмякла, сотрясаясь всем телом.

Несколько невыносимо сладких секунд — и удовольствие прожгло и его. Он кончил.

Острое до боли наслаждение схлынуло, прибив их обоих к умывальнику, и Сириус ощутил легкое разочарование. Несмотря на свою ликерную красоту, Блэйк в итоге оказалась далеко не самой лучшей его девочкой — до конца удовлетворенным он себя так и не почувствовал.

Вот дерьмо.

— Ты придешь еще? — первым делом спросила она, как только смогла перевести дух.

Застегнув брюки, Сириус откинул Блэйк новым взглядом. Обычно такая лакированная и с иголочки одетая, теперь растрепанная и дрожащая...

Дорогое черное платье было собрано на поясе, ноги в чёрных чулках дрожали, а шелковое белье, за цену которого можно было купить гоночную метлу, валялось на полу. Влажные грязные глаза смотрели на него с требовательностью и властью избалованной аристократки, которая привыкла к повиновению и подобострастию, но глубоко-глубоко, на самом их дне плескался страх, что Сириус не вернется...

Сколько же раз он видел это выражение...

Сириус шагнул к ней, подобрал брошенные трусики, водрузил их на место и одернул платье.

— Посмотрим, — нехотя бросил он, бесцеремонно чмокнул Блэйк в губы и, подмигнув напоследок, вышел в коридор.

За окнами неслись покатые луга, и жизнь текла так, словно ничего и не произошло. Сириус с чувством потянулся, улыбнувшись скользнувшему в окно лучу, и неторопливо двинулся по коридору, засунув руки в карманы брюк и довольно посвистывая. За стеклянными окошками в дверях болтали и смеялись ничего не подозревающие ученики, смеялись очаровательные ученицы. Проходя мимо одного из окошек, Сириус поймал взгляд какой-то девчушки и подмигнул ей. Девчушка, конечно же, знала, кто он такой и немедленно похорошела, залившись румянцем.

Ему было очень хорошо. По телу разливалась легкая усталость, мышцы внизу живота приятно ныли, в крови шипел адреналин пополам с восторгом — сладкая и горячая смесь. Мысль о том, что он только что поимел девушку из снов каждого второго студента Хогвартса, неимоверно грела ему сердце.

...1971 год...

Джеймс присел на корточки и подергал замок. Воровато оглянувшись по сторонам, он закатал рукава и стукнул по нему палочкой, но ничего не произошло.

Мальчик засопел, шумно вытер окровавленный нос и попробовал еще раз.