Дни
Шрифт:
– Надеюсь, речь не обо мне?
В дверях Зала заседаний появляется Крис. Он стоит, запустив обе руки глубоко в карманы штанов.
Прогулочным шагом он направляется к столу, одаряя братьев неопределенной, но дружелюбной ухмылкой. Впервые за очень долгое время (сколько он себя помнит), у него нет ощущения, будто он ступает на вражескую территорию. Теперь он – один из них. Он им ровня.
Поэтому он и не может взять в толк, отчего его ждет здесь такойприем. Он давно привык к выражению известного недовольства,
– Крис, – заговаривает Понди.
– Да, Понди?
– Я не ожидал тебя здесь увидеть. – Голос Понди звучит осторожно и многозначительно.
– Ну, а я вот взял и пришел, – отвечает Крис. Он плохо помнит, что происходило после того, как он поднялся к себе по окончании встречи внизу, и до того, как уснул на диване. Теперь он смутно припоминает, что Понди орал и кричал на него, а он потом разрыдался, – но причины обоих этих событий безнадежно потонули в пучине алкогольной амнезии. Предупреждение Понди – оставаться весь день у себя, даже и близко не подходить к Залу заседаний, – он начисто позабыл. – А кто-нибудь слышал здесь этот шум? Вроде грома?
Один из братьев кивает.
– И что это было?
– Какой забавный на тебе наряд, Крис, – замечает Чедвик.
– Вот этот? – Крис окидывает взглядом свой костюм, весь мятый оттого, что он спал в нем. – Клевый, правда? – Он поглаживает вышитый золотой нитью логотип «Дней» на нагрудном кармане. – Я подумал, он впечатлит народ там, внизу.
– Боже… – бормочет Питер себе под нос.
– А как прошел суд, Крис? – спрашивает Чедвик. – Как ты рассудил их? Должен сознаться, я очень удивлен, что ты сразу же не явился сюда с докладом.
– Все прошло отлично.
– Ты сказал начальникам отделов то, что должен был сказать им?
– Да. То есть, наверное. Вроде бы да. Нет, сказал. Да.
– Похоже, ты сам не уверен. – Очки Чедвика тускло поблескивают в приглушенном освещении. Темная сторона купола теперь почти полностью заслоняет три створки окна в Зале заседаний.
– Ну, там много всего происходило. Они оба так много говорили, вот я и… – Это была неплохая идея. К чему стыдиться? – Я подбросил свою карточку, чтобы разрешить их спор. Ну, знаете, как делалось в университете.
Слышен одновременный вдох шести братьев.
– Ты подбросил карточку, – ледяным тоном повторяет Чедвик.
Крис, внезапно ощутив себя подозреваемым на суде, устремляет взгляд вперед.
– Я хотел быть справедливым.
– И, разумеется, карточка выпала в пользу отдела «Компьютеров».
– Но вы же этого результата хотели, так ведь?
– Боже мой, – вздыхает Серж. – О чем он думал?
– Лучше спроси: что он пил? – подхватывает Питер.
– Что-то я не пойму. – Новообретенная уверенность Криса дрогнула, как и его голос. – Что я сделал не так? Ну ладно, значит, я не последовал вашим инструкциям буквально, но вы же послали меня туда затем, чтобы уладить
– А если бы карточка легла иначе? – спрашивает Чедвик.
– Но она же не легла иначе.
– Ну, а если бы?
Крис ищет взглядом Понди, зная, что старший брат, как обычно, придет ему на помощь, но, пока Чедвик допрашивал его, Понди куда-то исчез из поля зрения. Крис оборачивается и видит, что Понди украдкой подошел к рубильнику, тихонько отсоединил от него керамическую рукоять и теперь держит ее в руках, размахивая ею, как здоровенной полицейской дубинкой.
Криса охватывает внезапный страх.
Нет, Понди этого не сделает. Он же его родной брат. Его плоть и кровь.
Так успокаивает себя Крис, но в сгустившемся полумраке, который воцарился в Зале заседаний, трудно понять по глазам Понди, что тот задумал.
– Крис, все было так просто, – хриплым, словно извиняющимся голосом произносит Понди. – Все, что от тебя требовалось, – не покидать стен квартиры.
Крис мотает головой, он хочет попросить Понди повесить рукоять на место, на стенку, но не может найти слов.
– Так будет лучше для нас всех, – продолжает Понди. – Я больше не могу тебя защищать. Я не могу тебе помочь, раз ты сам себе не хочешь помочь.
Из Крисовых глаз брызжут слезы, ярко блестя в неестественном сумеречном освещении, но он не делает никаких телодвижений, никак не пытается защитить себя или отойти в сторону. Он просто ждет, когда Понди, размахивая рукоятью рубильника, точно бейсбольной битой, приблизится к нему.
Рукоять опускается на череп Криса с таким треском, как будто полено раскололось надвое. Крис отшатывается, из носа у него хлещет кровь. Наткнувшись на стол, он чудом умудряется устоять на ногах. Понди снова замахивается, и на сей раз удар приходится Крису в челюсть.
Крис плашмя валится на столешницу, издавая стоны и хватаясь за подбородок. Он ловит взглядом глаза Понди, таращится на брата, ничего не соображая. Понди тоже смотрит на него и тяжело дышит.
Возле Понди появляется Торни, он протягивает руки. Понди колеблется, но потом послушно передает ему рукоять, надеясь, что тем дело и кончится.
Но в Зале заседаний уже вырвалось на свободу нечто, слишком долго кипевшее под внешне спокойным, вежливым поведении братьев, под наносным слоем доморощенного ритуала и тихой паранойи. Нечто дикое. И грозное.
– Подержите его, кто-нибудь, – велит Торни. Питер с Субо становятся по обе стороны от Криса и, будто угрюмо-беспощадные врачи прежней, еще до изобретения анестезии, эпохи, хватают его за запястья и коленками придавливают к столешнице. Крис отчаянно силится взглянуть на лица Питера и Субо, крутит головой то туда, то сюда, в надежде увидеть жалость и сострадание, но не встречает их. Его братья решили, что пришла пора окончательно расплатиться с ним за все его грехи и прегрешения. Крис протестует, но его слова натыкаются на стену глухоты. Торни поднимает рукоять и со свистом бьет ею Криса в грудь.