ДНК Америка
Шрифт:
Не успеваю договорить, как происходит нечто нереальное. Мужчина, как-то выкручивает руку, дергает ее в сторону и один из оков отлетает от него. Свободной рукой он болезненно обхватывает мое запястье, что происходит буквально за секунду. Я даже не успеваю и звука выдать, как понимаю, что попалась.
Дергаю руку назад, пытаясь выбраться, но чувствую только ужасную боль. Заметно поморщившись от боли, ощущаю, что хватка немного ослабла. Но это не успокаивает меня, и я начинаю дрожать от страха. Вот и доигралась! Чувствую, что вся моя смелость и благодетельность от жалости привели меня к моему концу.
Поднимаю
Отгоняю эти мысли и рассматриваю того, кто меня захватил в тиски своих рук. Из-под верхней губы у него виднеются небольшие клыки. Зациклившись на них, смотрю со страхом, не замечаю, как он освобождает вторую руку. Понимая это слишком поздно, застываю на месте, плотно, зажмурившись. Словно от удара, вся сжимаюсь и жду своего часа. Ведь он точно меня убьет.
Но никакого удара или укуса не следует. Спустя некоторое мгновение, чувствую, как его рука смещается ко мне на предплечье, легонько проводит в изучающем касании. Вторая тянется к голове, осторожно снимает резинку с волос, при этом мужчина рассматривает её, как нечто необычное, а потом аккуратно опускает ладонь на мою поясницу. Слегка вдавливает, и я подаюсь вперед, прижимаясь щекой к его груди. Не понимаю, что происходит, но глаза боюсь открывать. Ведь и так чувствую, что он возвышается надо мной, как скала. Не хочу пугаться еще сильней.
Мы стоим так несколько секунд, потом его рука скользит от поясницы вверх и зарывается мне в волосы. Он склоняется, и я вся напрягаюсь, когда мужчина, приподняв пучок моих волос, вжимается в них носом и жадно вздыхает. Вздыхает так, как будто это спасательный глоток свежего воздуха.
И в этот момент я открываю глаза и наблюдаю такую трогательную картину: Он нюхает мои волосы, одновременно изучающе трогает меня нежными прикосновениями. Потом поднимает мою руку на уровень своих глаз и рассматривает её, перебирая мои маленькие пальчики с красивым маникюром красного лака, своей огромной ручищей. На среднем пальце у меня блестело золотое колечко, которое мне подарил отец перед смертью. Он проводит по нему большим пальцем, а потом сразу языком. Чувствуя, как его шершавый язык касается моей кожи, я вздрагиваю, и дергаюсь назад.
– Не ешь меня, пожалуйста, - жалостливо молю. И это вырывается спонтанно, от испуга. От него реально исходили какие-то непонятные импульсы. А импульсы через язык вообще заставляли мои ноги ослабевать. Просто не могла понять, что за черт!!! Словно необъяснимая магия!
Мужчина позволяет мне слегка отклониться, но при этом не отпускает. Увидев во мне перемену, он бросает свое изучающее занятие, и вновь начинает смотреть на меня своими бездонными глазами.
– Ты кто? – вдруг слышу я его грубый, басистый голос.
С меня, как будто тонна груза ушла. Он говорит? О, Боже! После того как он меня изучал,
– Эм.. Я – Мика, - представилась.
– А ты? Как тебя зовут?
Пока я произношу этих несколько слов, его глаза следят за моими губами. С такого близкого расстояния замечаю еще одну особенность его зрачков – они внутри отдают неоновым ободком. По мере того, как на них падает тень, эти ободки слегка меняются. Их цвет из тусклого становится ярче. И я засматриваюсь на это зрелище, как истукан. Пока он вновь не поднимает взгляд.
Что они могли такое тестировать на нем, что он имеет такие глаза? Да и рост этот, не обычный для простого человека! Мне вдруг стало интересна причина, почему их тут держат и в чем сам процесс. Какие именно над ними проводят тесты? И каким способом эти одичавшие мужчины оказались под микроскопом этой лаборатории? В чем вообще смысл?
– Семнадцатый, - вдруг отвечает он, и все мои мысли улетучиваются.
– Что? – переспрашиваю.
– Меня зовут – семнадцатый, - повторяет.
На моем лице появляется улыбка, и сразу тускнеет. До меня, наверно, просто не сразу дошло.
– Это же номер?! – смотрю на него с неверием. – Вас просто пронумеровали?! – возмущаюсь. Семнадцатый молчит, следит за моей реакцией. А я совсем забыла, что должна бояться. – Ну, должно же быть хоть какое-то имя? – продолжаю причитать я. – На дверях написано «Америка»… ты из США?
– Я – семнадцатый, - повторяет он. – Можешь называть меня так.
– И не подумаю! Будешь лучше – Америкой, - говорю, но понимаю, что и это не то. Смотрю вновь в его необычные глаза. Мне его жаль, честно. Он борец, но в глазах мало жизни. Их просто тут медленно мучительно убивают. Ведь, возможно, когда-то он был таким же обычным человеком, как я. – Может, ты хочешь чтобы я тебя называла как то - по-твоему? Может, есть твое прежнее имя? Как давно ты взаперти?
– Много, - отвечает.
– Как ты тут оказался? Ты был свободен? – не угомоняюсь я.
– Еще ребенком, украли из дома, - говорит и, потупив глаза в сторону, он на миг зависает, как будто что-то вспомнив. Потом он опять смотрит в мои глаза, и я вижу в его глазах искру. Искру жизни. Или надежду. Но они просто сияют.
Мое сердце делает кульбит. Я радуюсь, потому что понимаю, что его можно вернуть к нормальной жизни. Потому, что он не экспонат для исследования.
– Крейвен, - вдруг говорит он. – Меня так называли в детстве.
Я смеюсь. От счастья. Он помнит свое детство.
– Это же замечательно. Можно, я буду называть тебя так – Крейвен?
– мягко говорю, и он кивает. – Тогда хорошо, а я – Мика, - повторяю и улыбаюсь.
Крейвен не отвечает, и моя улыбка медленно сползает с лица. Вновь возвращаюсь в реальность, вспоминая, где нахожусь. Растерянно моргаю, пытаюсь вновь отойти. Но он опять прижимает к себе. При этом аккуратно ловит меня пальцами за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза. Это не принуждение, нет, просто легкое направление. Перестаю возиться, и, застыв, смотрю в его глаза. Не могу понять, почему он ловит каждый мой взгляд и движение. Что он пытается в нем разглядеть?