ДНК Америка
Шрифт:
– Хэвилаш! Кофе!
Тяжело вздыхаю, но с улыбкой иду и делаю.
В обед, появляюсь самая первая и, как только вижу Ли, вскакиваю с места и обнимаю её. Она измучена, не спала целую ночь. Знаю, очень сильно переживала, поэтому мы встречаемся, словно закадычные подруги, которые не виделись целый год. Сейчас у друг друга есть только – мы сами.
– Господи, Мика, ты дрожишь, - взволнованно шепчет она, подводя меня к столу, и заботливо усаживает.
– Есть из-за чего.
– Ногти все изгрызла, когда ты не вернулась после двенадцати. Что произошло? Есть что-то?
Киваю. Беру чашку кофе, жадно пью, и ем овсяную хлопья с мясом и подливкой. Вкусно, как никогда! Когда нервничаю, аппетит, как у зверя.
– Ты хочешь поговорить прямо тут? Рассказывать много.
– Хоть намекни, - умоляет она.
Любопытство кошку сгубило!
Сама же ставила правила: не говорить ни о чем в общественном месте. Пока не останемся одни. Но я жалею ее и, достав телефон, показываю фотографии Крейвена и его тюрьмы. Она вытаращивает на меня глаза, и теперь в них я вижу еще больше интереса и вопросов.
Что ж, терпи, девочка!
Доедаю свою еду, прощаюсь с Ли, и иду опять к работе. Как и обещал Рогозин, день у меня значительно сократился, поэтому у себя в комнате я оказалась в пять вечера. Ли спит на своей кровати сладким сном, после смены она на полдня впадает в спячку. Беру сменную одежду и бегу в душ. Вода, как бальзам на душу – очищает и снимает напряжение в мышцах. Спать хочется ужасно.
Вспоминаю ночь с Крейвеном и улыбаюсь. Почему-то очень соскучилась. Целый день думала как он там, и переживала, когда кто-то спускался в подвал. Мне не хотелось, чтобы кому-то из моих новых друзей, теперь причиняли боль.
Захожу в комнату, моя подруга протирает сонные глаза и потягивается. Потом подпирает спину подушкой и вопросительно смотрит на меня. Я, молча, сажусь напротив и начинаю вытирать мокрые волосы полотенцем.
– Итак… - поторапливает она меня.
Поворачиваю к ней, откладывая полотенце в сторону, и рассказываю ей все до мелочи. Все, что мне поведал Крейвен, и что видела сама.
– Мика, ты что смертница? – глаза Ли похожи на два блюдца. Она испугана и в неком шоке от услышанного. – Как ты могла остаться в одной клетке с полузверем? Он же мог тебя порвать на кусочки и съесть. Никто даже и не узнал бы.
– Конечно, он мог, но не порвал же ведь! Значит, не такие они и звери, - отвечаю. – И не называй их так. Поверь, они бесподобны. Их сила, возможности, красота… Крейвен всегда был со мной внимательным и нежным. Ты даже представить не можешь, как я его боялась сначала. Но он так бережно ко мне относился!
– Крейвен? – поддевает Ли. – Конечно, трудно устоять…
– Дело не в этом, Ли! Их история…
– Да, очень жаль. И ты думаешь, что они могут нормально социализироваться в обществе, после того,
– Сомневаюсь, что они доживут до общества! Их было пятьдесят детей, Ли, - возмущаюсь.
– А что, если доживут, - загадочно говорит подруга, и я смотрю на нее, вся во внимании.- Ты говорила, что проблема в исследовании из-за их неуправляемости.
Я киваю. Меня радуют мозги Ли. Ведь я знаю, что она точно что-то придумает.
– Да. Троих скоро могут убить. Я не могу этого допустить.
– Тогда у меня есть идеальный план.
– Говори, Ли, не томи! Я и так на взводе! – тороплю её.
– Если у них реально такая память как ты говоришь, мы можем показать им нужную информацию. О цивилизации, пилотировании. Дать план всего объекта. Помочь выйти и… - она замолкает
– И, что!? – почти кричу.
– Они же воины, Мика. Неужели трудно догадаться? Мы им всю информацию, свободу. А они нам расчищают путь и помогают улететь отсюда. Это же целая рота специально обученных солдат. А пульт управления в надежных руках, - она улыбается и многозначительно смотрит на меня. Не сразу понимаю, на что она намекает, но когда доходит, взрываюсь.
– Что?! Я?!! Нет! Я не буду ими манипулировать! – отрезаю.
– Тогда троих из них усыпят, а мы тут сгнием. А еще Рогозин, не забывай. У тебя не могут быть критические дни всю жизнь!
Да, она права. Но, как я могу так поступить с Крейвеном и другими ребятами? Он мне целую ночь раскрывал то, что с ним сотворили. То, что они пережили. А я возглавлю этот полк, добиваясь своих целей. Ужасно выглядит. Но умирать и спать с Рогозиным желания нет. Время подходит к концу.
– Ладно, я спрошу у них, - соглашаюсь. – Но только, если они сами захотят, так и поступим.
– Тогда я соберу пока информацию и сброшу все на ноутбуки. Одолжу парочку у парней, - говорит Ли. – Мало ли, согласятся! Оставишь их через одного или соберешь их в куче. Не знаю, как будет удобно. К завтрашней ночи все будет готово. Как только они все посмотрят, приведем план в действие.
Я соглашаюсь, но прямо сейчас меня бьет дрожь. Неужели это возможно. Опять свобода! Мысленно обещаю себе, что больше никогда не поведусь на эту дурь. Буду сидеть в своей родненькой стране и работать, кем угодно. Только бы в безопасности.
– Ладно, с этим разобрались, - говорю я. – Но нужно понять, что им вводили, все это время. Я сфотографировала папку Крейвена, это неплохое доказательство издевательства над детьми, и, в конечном итоге, над людьми этой лаборатории.
– Вряд ли тебя кто-то послушает, Мика. Если здесь такой реально крутой проект, за этим стоят большие люди. Как только мы освободим парней, им может грозить опасность побольше, от других испытательных центров, правительства, группировок. Живое оружие – неплохой материал. Пойми.