До конца времен
Шрифт:
Встреча с ней заставила его другими глазами взглянуть на реальность и открыто признать: его брак без любви обречен. Благодаря Леони Сэм возродился к жизни.
«Леони Коринт… – мысленно произнес он. – Неужели удача вернулась ко мне?»
Внезапно его размышления прервал вызов по селектору.
– Сэм, дорогой! – звал голос Минит, слегка искаженный аппаратом.
Сэм застыл, прислушиваясь.
– Сэм, чем ты занят? – Она помолчала. – Сэм, Сэм! Где ты? Отвечай, черт возьми!
Со вздохом раздражения он поднялся, с чувством обреченности
– Я в гардеробной, Минит, – произнес он. – Сейчас спущусь.
– Я жду тебя уже целую вечность! – капризно протянула она.
– Иду. – Он подошел к шкафу от Харви Эллиса, достал чистое белье, носки, рубашку и легкие джинсы. Торопливо оделся, сунул ноги в ветхие, но любимые шлепанцы, по пути отбросил в угол ванной грязную одежду и ботинки и спустился вниз.
Пройдя по коридору и тускло освещенной библиотеке к застекленным дверям зимнего сада, его излюбленной комнаты в этом доме, Сэм остановился и вгляделся сквозь стекло.
Это просторное помещение в георгианском стиле он спроектировал сам, стараясь, чтобы оно гармонировало с остальными комнатами дома. Полы в зимнем саду были покрыты французским известняком, инкрустированным черными кабошонами, стеклянные стены взмывали на высоту двадцати футов. С потолка свисали две одинаковые хрустальные люстры – русский антиквариат неоклассической эпохи. Днем подвески переливались всеми цветами радуги, отбрасывая на пол и стены пестрые пятна, а по ночам романтически поблескивали при свете свечей.
Комнату переполняли всевозможные растения – от горделивых пальм и фикусов до маленьких лимонных и апельсиновых деревьев, роз и орхидей. Плющ увивал стену дома, к которой был пристроен зимний сад, рядом с ним пышно разрослась глициния. Ее огромные, похожие на виноградные гроздья сиреневые соцветия наполняли комнату сладким ароматом. Тут и там сквозь листву проглядывали классические бюсты и старинные мраморные статуи – безмолвные свидетели драм, которые разыгрывались в зимнем саду.
Еще с порога Сэм заметил призрачное голубоватое мерцание, отражающееся в люстрах и стеклянных стенах. Значит, сегодня свечей не будет. Минит смотрит телевизор.
Не замечая Сэма, она сидела перед телевизором с пультом в одной руке и бокалом «Джека Дэниелса» с водой – в другой. Ее светлые волосы до плеч блестели, больше льдисто-голубые глаза были устремлены на большой экран.
Слегка повернувшись, Минит задумчиво посмотрела в сторону бассейна. Теперь Сэм отчетливо видел ее лицо. Как обычно, ее искусный, почти незаметный макияж подчеркивал нежность кожи. Светло-розовые губы были чуть тронуты блеском, глаза слегка подведены, ресницы подкрашены. Минит всегда одевалась тщательно, как на прием – в этот вечер она выбрала один из своих излюбленных кашемировых свитеров с брюками. Узкие ступни были упрятаны в сшитые на заказ темно-зеленые бархатные стеганые шлепанцы с вышитым на них фамильным гербом Ван Вехтенов. Жемчуг неярко поблескивал в ее ушах и на шее. Запястья
«Господи, она и вправду красива! – подумал Сэм. – Одна из самых прекрасных женщин, каких я когда-либо видел. Если бы не…»
– А, это ты! – воскликнула Минит, заметив его.
Сэм подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать. Поцелуй был ритуальным, не более того, но устраивал их обоих. Каждый из супругов просто следовал заведенным правилам.
Минит поспешно отпила из своего бокала, словно пытаясь смыть вкус чужих губ, а затем вопросительно взглянула на Сэма.
– Где ты был, милый? – хрипловатым от спиртного голосом спросила она, поставила бокал на столик и выключила звук.
– Осматривал дом в долине, – ответил Сэм. – Старый Октагон-хаус. – Он опустился в шезлонг по другую сторону от стола. – Мне предлагают отреставрировать его.
– А, вот оно что! – пренебрежительно процедила Минит.
– А в чем дело?
– Дело в том, дорогой, – объяснила Минит, – что, по-моему, ты попусту потратил время. Тебе вовсе незачем браться за скучную и неблагодарную работу. Зачем ты вообще согласился осмотреть дом? Ведь он ничем не примечателен.
И, не дожидаясь ответа Сэма, Минит продолжала:
– Там никогда не жили известные или влиятельные люди. Только две сумасшедшие старухи. – Она сделала большой глоток и сладко улыбнулась Сэму. – Это только повредит твоей репутации.
– Должно быть, я ослышался, Минит, – раздраженно отозвался Сэм, несколько озадаченный реакцией жены. – А я-то думал, что реставрация этого дома заинтересует в первую очередь тебя. Ты же так долго проработала в историческом обществе! Тебе ли не знать, что дом имеет большую историческую и архитектурную ценность…
– Успокойся, милый, – прервала Минит. – В округе немало других домов, более достойных внимания. Твоего внимания, – подчеркнула она.
– Ты не хуже меня знаешь, как быстро исчезают восьмиугольные дома, – возразил Сэм.
– Тем лучше. – Минит снова пригубила напиток. – Кстати, до меня дошли слухи, что тот дом купила какая-то разведенная особа из Нью-Йорка. Нечто вроде нувориша. Она наверняка погубит поместье. – Минит многозначительно взглянула на мужа. – Или поручит это дело тебе.
Сэм вскипел.
– Минит, ты мелешь чепуху и сама это понимаешь! – выпалил он. – Не иначе как ты опять болтала с Андреа Уокер.
– Смени тон, милый, – заявила Минит. – Да, я разговаривала с Андреа, ну и что из того? Эта старая развалина много лет подряд значилась в списках ее агентства. Уж кто-кто, а Андреа знает всю подноготную этой сделки.
– Постой-ка! – Сэма неожиданно осенило. – Теперь я понимаю, в чем дело. Андреа Уокер посоветовала тебе занести новую владелицу дома в черный список! – Он вздохнул. – И наверняка потому, что она купила дом через другого агента. А Андреа лишилась комиссионных.