До последнего

Болдаччи Дэвид

— Мне сегодня весь день было жарко.

Веб провел рукой по полированной стойке бара.

— Отличная вещь.

— Датирована 1910 годом, — сказал Билли. — Бывший владелец положил на него много трудов, но вещь того стоила. К сожалению, когда бар достался нам, он находился в таком состоянии, что пришлось немало потрудиться над его реставрацией. — Билли установил напитки на поднос и отнес к дивану. Гости разобрали напитки и сели.

— Гвен говорила мне, что у вас есть несколько многообещающих однолеток.

— Вполне возможно, среди них окажется будущий

чемпион скачек «Трипл-Краун», — сказал Билли. — Так что кое-какая мелочишка нам за них перепадет. Как раз хватит, чтобы оплатить счета за этот месяц.

При этих словах Гвен и Веб обменялись понимающими улыбками.

— Надежда умирает последней, — сказала Гвен. — С другой стороны, когда постоянно находишься на грани разорения, острее чувствуешь радости жизни.

— По счастью, дела здесь идут отлично, — сказал Стрейт и посмотрел на Гвен. Он произнес это таким тоном, что можно было подумать, будто истинным хозяином дома является именно он.

Билли сделал большой глоток виски и сказал:

— Действительно, здесь не так плохо, как можно подумать. Например, всегда можно устроить охоту на лис.

— Фу, гадость, — сказала Гвен, и на лице у нее выразилось отвращение.

— А что тут особенного? — пробурчал Билли. — В Виргинии испокон веку охотятся на лис, и уж коли мы здесь поселились, нам следует играть в те же самые игры, в какие играют высокомерные виргинцы. — Билли ухмыльнулся и повернулся к Вебу. — На самом деле наши чертовы соседи — это настоящая заноза в заднице. Они злятся на меня из-за того, что я не пускаю их на территорию фермы, когда они гонят лис. Они даже в суд на меня из-за этого подали, и, как ни странно, выиграли. Оказывается, существовал какой-то там старинный договор, согласно которому местные жители имели право охотиться на этой земле, вне зависимости от того, является ли она общинной или частной собственностью.

— Вот и говори после этого, что мы живем в свободной стране, — сердито сказал Романо.

— Но больше они через Ист-Уиндз за лисами не скачут, — заметил Стрейт.

— Это почему же? — поинтересовался Веб.

— Билли пристрелил одну из их собак — пардон, гончих. — Он хлопнул себя ладонью по колену и расхохотался.

Билли кивнул. Видно было, что эти воспоминания доставляют ему немалое удовольствие.

— Этот пес помчался за моей лошадью, которая стоила триста тысяч долларов. А этих гончих можно дюжину на четвертак купить. Ну я его и пристрелил.

— А ваши соседи не подали снова на вас в суд? — спросил Веб.

— Как же, подали. Но на этот раз я надавал им по заднице. — Он улыбнулся, глотнул виски и посмотрел на Веба. — Как вам понравилась прогулка по ферме, которую организовала Гвен?

— Она прекрасный гид, поверьте. Но меня вот что еще интересует: неужели эта ферма и вправду была перевалочным пунктом «подпольной железной дороги», по которой во время Гражданской войны переправляли на север рабов?

Билли ткнул пальцем в стоявший у стены оружейный шкаф.

— Это тот самый перевалочный пункт и есть.

Веб посмотрел на

оружейный шкаф.

— Я вас не совсем понимаю.

— Покажите ему, Билли, как работает эта штука, — сказал Стрейт.

Билли знаком показал Вебу и Романо, чтобы они следовали за ним. Он подошел к шкафу и нажал на какой-то рычажок, спрятанный в облицовке. Веб услышал щелчок, после чего шкаф повернулся вокруг своей оси, и они увидели небольшое, скрытое в толще стены помещение.

— Там нет ни окон, ни электричества — только пара примитивных коек. Но если скрываешься от преследования, слишком привередничать не приходится, — сказал Билли. Он снял с гвоздя фонарь и протянул Вебу. — Взгляните, как там все устроено.

Веб включил тусклый фонарь, просунул голову в импровизированную дверь и посветил по углам. Когда он увидел в комнате сидевшего в кресле-качалке человека, то от неожиданности едва не выронил фонарь. Лишь через секунду, когда его глаза окончательно привыкли к царившему в убежище полумраку, он понял, что это манекен, облаченный в костюм нефа-раба. На манекене была шляпа, а белки его искусственных глаз резко контрастировали с выкрашенной черной краской физиономией, украшенной пышными бакенбардами, которые в те давние времена именовались «бараньими котлетами».

Билли рассмеялся и сказал:

— У вас чертовски крепкие нервы. Большинство людей не может удержаться от вскрика.

— Это Билли его туда посадил, не я, — сказала Гвен с отвращением в голосе.

— Это одна из моих мрачных шуток, — сказал Билли. — Но, черт возьми, если ты не можешь посмеяться над жизнью, тогда над чем вообще смеяться, а?

На этом осмотр убежища был закончен, после чего они отправились обедать.

Хозяева решили не накрывать стол в парадной гостиной. Билли объяснил, что зал слишком велик, поэтому, если хочешь что-нибудь сказать, приходится орать во все горло. Как выяснилось, Билли не любил большой зал потому, что был несколько глуховат.

Обедали в небольшой комнате рядом с кухней. Гвен прочитала молитву и перекрестилась. Романо тоже перекрестился. Стрейт, Веб и Билли и пальцем не пошевелили — просто сидели и смотрели на них.

Гвен приготовила салат «Цезарь», мясное филе и свежую спаржу в сливочном соусе. На десерт были поданы вишневый пирог и кофе. Наевшись, Романо откинулся на спинку стула и погладил себя по туго набитому животу.

— Это куда лучше армейских обедов, — сказал он.

— Спасибо, Гвен, все было очень вкусно, — сказал Веб.

— В Ричмонде мы, бывало, устраивали приемы, — сказала Гвен. — Но теперь их почти не бывает. — Сказав это, она быстро посмотрела на мужа.

— Мы теперь много чего не делаем, — задумчиво произнес Билли. — Но обед сегодня был хороший, поэтому давайте поднимем бокалы за нашего шеф-повара.

Он подошел к буфету и достал оттуда графин с бренди и четыре хрустальных бокала. Гостям и супруге он налил бренди, а себе кукурузное виски «Джим Бим».

— Я как истинный южанин всем напиткам предпочитаю «Джим Бим», но вам под хороший тост надо пить хорошее бренди.