До последнего
Шрифт:
Напротив Клер сидел незнакомый мужчина. Когда он наклонился к ней, она вздрогнула.
— Спасибо, что согласились поговорить с нами, доктор Дэниэлс, — сказал мужчина.
— Я не собиралась ни с кем разговаривать. Признаться, я даже не знаю, зачем к вам села.
Клер обратила внимание, что стеклянная перегородка, отделявшая водителя от салона, поднята.
— Так кто вы все-таки такой?
— Меня зовут Джон Уинтерс. Я шеф Вашингтонского регионального офиса ФБР.
— Знаете что, мистер Уинтерс... — начала было Клер.
— Друзья
— Так вот, мистер Уинтерс, я не имею представления, о чем вы хотите со мной говорить.
Уинтерс снова откинулся на спинку сиденья.
— Вы отлично все понимаете, доктор Клер. Вы умная женщина. — Уинтерс постучал пальцем по лежавшей перед ним на столике толстой папке. — У вас чрезвычайно солидные рекомендации.
Клер бросила взгляд на папку.
— Это что — комплимент? Или намек на то, что вы занялись изучением моей скромной персоны? В таком случае я выражаю категорический протест.
Уинтерс ухмыльнулся.
— Назовем это комплиментом. Но при этом будем иметь в виду, что в силу своей профессии вы регулярно встречаетесь с сотрудниками Бюро, агентами, работающими под прикрытием, а также членами их семей.
— У меня оформлен допуск, который, насколько я знаю, все еще действителен. Кроме того, я не в курсе секретов Бюро, поскольку дела, которые мне выдают, предварительно подвергаются строгой цензуре.
— Скажите, а как подвергнуть цензуре то, что говорят вам ваши пациенты?
— Все, что говорят мои пациенты, — абсолютно конфиденциальная информация.
— О, я нисколько в этом не сомневаюсь. Как не сомневаюсь и в том, что люди, находящиеся в состоянии стресса, а также с различными психическими отклонениями частенько пускаются в разговорах с вами в ненужные откровения.
— Это зависит от человека. Некоторые, напротив, отмалчиваются. Но я не совсем понимаю, к чему вы клоните?
— Я клоню к тому, что вы имеете возможность получать от повредившихся в уме людей совершенно секретные сведения.
— Я отдаю себе в этом отчет, и если такие сведения ко мне поступают, они не выходят за пределы моего кабинета.
Уинтерс снова к ней наклонился.
— Одним из ваших пациентов сейчас является Веб Лондон. Это правда?
— Я не стану отвечать на этот вопрос.
Уинтерс ухмыльнулся.
— Да бросьте вы, доктор, отпираться.
— Как я уже говорила, вся информация относительно моих пациентов считается строго конфиденциальной, и я строго следую этому правилу. Я не могу даже сказать, кто в данный момент меня посещает.
— Надеюсь, вы понимаете, что я как глава Вашингтонского регионального офиса имею право знать, кто из моих людей ходит к «психу»?
— Обычно мы используем термин «психиатр» или в крайнем случае «специалист по психическому здоровью».
— Да знаю я, что Веб Лондон к вам ходит, — сказал Уинтерс. — Как знаю и то, что раньше он посещал другого психиатра — Эда О'Бэннона. Мне вот что интересно: почему он решил перейти к вам?
— Опять-таки,
Уинтерс вынул из лежавшей перед ним папки листок бумаги и протянул его Клер. Она опустила глаза на бумагу. Это был подписанный Вебом официальный документ, который гласил, что психиатр, занимающийся проблемами психического здоровья Веба Лондона, имеет право обсуждать его диагноз и назначенное ему лечение с шефом Вашингтонского регионального офиса Джоном Уинтерсом. Прежде Клер подобной формы никогда не видела, но с первого взгляда было ясно, что эта бумага вышла из канцелярии Бюро.
— Надеюсь, данный документ рассеял ваши сомнения?
— Интересно знать, откуда он взялся и почему я ничего подобного прежде не видела?
— Это новая форма. В сущности, она появилась впервые в связи с делом Веба Лондона. Моя идея.
— Это вторжение в конфиденциальные отношения между врачом и пациентом.
— Если пациент дает на это согласие, никакое это не вторжение.
Клер еще раз внимательно прочитала документ. Она так долго его изучала, что Джон Уинтерс начал испытывать раздражение. Наконец Клер вернула ему документ.
— Хорошо. Теперь позвольте взглянуть на ваше удостоверение.
— Я вас не понимаю...
— Между тем все очень просто. Здесь сказано, что я могу обсуждать проблемы ментального здоровья Веба Лондона с шефом ВРО Джоном Уинтерсом. Но о вас я знаю лишь то, что вы ездите в черном лимузине и называете себя этим именем.
— Если не ошибаюсь, мой агент предъявил свое удостоверение.
— Он — да. А вы нет.
Уинтерс улыбнулся, полез в карман и вынул свое удостоверение. Клер рассматривала его документы тоже довольно долго, тем самым давая ему понять, что сложившаяся ситуация ей очень не нравится и так легко она Уинтерсу не поддастся.
Бак Уинтерс забрал у нее документы и откинулся на подушки.
— Итак, поговорим о Вебе Лондоне.
— Он заглянул ко мне, потому что доктора О'Бэннона не было на месте. Мы побеседовали, после чего он решил перейти ко мне.
— Какой у него диагноз?
— Окончательный диагноз я пока не поставила.
— Вы назначили ему какое-нибудь лечение?
— Это преждевременно, — сухо сказала она, — поскольку диагноза у меня все еще нет. Это все равно что делать пациенту операцию, не выяснив досконально, что у него — аппендицит или перитонит.
— Насколько я знаю, большинство «психов» — извините, психиатров — прописывают своим пациентам разные таблетки.
— Значит, я отношусь к меньшинству.
— Вы можете мне сказать, что произошло с ним во дворе?
— Нет, не могу.
— Не можете — или не хотите? — Уинтерс помахал перед ней подписанным Вебом документом. — Знаете что? Если будете упрямиться, наживете себе неприятности.
— Помимо всего прочего, в этом документе сказано, что психиатр имеет право придержать полученную от пациента информацию, если ее разглашение может причинить ему вред.