До потери пульса
Шрифт:
Мы выехали из леса, и я увидела справа Волгу, правда, подъехать к ней было невозможно. Берег был в этом месте обрывистый. Илья остановился и вышел из машины. Я осталась сидеть на месте, но открыла окно.
– Привет! – сказал он, подойдя к «Ситроену». – Выходи, будем работать здесь.
– Как – здесь? – удивилась я и напомнила ему: – Но ты же говорил, что волны будут нежно ласкать шины моего авто.
– Знаешь, я как-то не учел, что сейчас вода еще холодная.
– Ну и что? Я ведь заходить в воду не собираюсь.
– Таня, поверь мне,
– Нет, Илюша, здесь я сниматься не буду, – закапризничала я. – Ты так красиво рассказывал про берег Волги, волнистый песочек и Шумейский остров в перспективе, вот я на это и запала! В общем, либо ты меня снимаешь там, либо вообще нигде!
– Понимаешь, Танечка, пока мы туда доедем, солнце будет уже в зените…
– Ну, конечно, у плохого фотографа всегда найдутся отговорки, – сказала я, закрыла окно и демонстративно отвернулась от Кузьмина.
Он постучал по стеклу, и я нехотя посмотрела в его сторону. Он начал делать мне какие-то знаки, и я приспустила стекло.
– Ладно, – сказал Илья, – поедем, куда и договаривались. Только тут дальше будет крутой спуск.
– Не страшно, я люблю экстрим.
– Хорошо. – И фотограф пошел к своей машине.
Я хотела позвонить Мельникову, спросить, на месте ли он, и сказать, что мы задерживаемся, но в этом месте связь отсутствовала. «Пежо» тронулся с места, я поехала за ним. Через какие-то полчаса мы оказались на месте. Натура там действительно была великолепная, только, похоже, мы с Кузьминым здесь совсем одни… И сигнала сотовой связи тут тоже не было.
– Так, Таня, – сказал Илья, – подъезжай прямо к берегу.
Я так и поступила и, дождавшись, когда отхлынет волна, вышла из машины. Кузьмин уже стоял с фотоаппаратом в руках и поглядывал то на небо, то куда-то вдаль, высматривая наиболее удачный ракурс.
– Ну, и куда же мне встать? – спросила я.
– Погоди, дай я на тебя посмотрю. – Кузьмин приблизился ко мне. – В принципе мне нравится, как ты выглядишь. Хорошо, что ты надела кожаные брюки и дутую жилетку. Все смотрится органично, кроме этих темных очков. Поверь, они совсем ни к чему. На фотографии должны быть видны твои глаза.
– А я хочу сниматься в очках, – снова закапризничала я, меж тем «сканируя» окружающее пространство.
– Таня, мы тратим время на совершенно ненужные препирательства! Модель должна на сто процентов доверять мастеру, то есть мне. Если я говорю, что надо позировать без очков, значит, придется тебе их снять. Иначе на снимке не отразятся твои эмоции.
– Ну, хорошо, как скажешь. – Я сняла очки и бросила их в салон «Ситроена». – Где мне встать?
– Справа от машины, а дальше – импровизируй. Принимай различные позы, выдавай эмоции…
– Так? – Я прислонилась к «Ситроену», а голову чуть-чуть запрокинула назад, постаравшись
– Да, так хорошо. А теперь повернись в профиль. Отлично! Смени позу. Прекрасно! Таня, ты – прирожденная модель! Замечательно. – Кузьмин щелкал кадр за кадром. – Так, а теперь отойди от машины. Хорошо… Подбородок чуть выше… Чудненько! С тобой работать – одно удовольствие. Знаешь, скоро у меня будет своя студия! Если бы ты согласилась стать моей моделью, мы вышли бы с тобой на международный уровень.
– Ты хочешь создать свою фотостудию? – переспросила я.
– Да, это практически уже решенный вопрос.
– Но ведь для этого нужны немаленькие деньги!
– Скоро они у меня будут. Мне сделали очень выгодный заказ, – признался Илья. – И, как только я с ним закончу, передо мной откроются совершенно новые горизонты. Фотограф в «Метагалактике» – это для меня очень мелко! Я уже вырос из этих штанишек и больше не хочу их натягивать… Улыбнулась – замечательно! Знаешь, в собственной студии я буду не только творить, но и учить этому мастерству других. Поверь, у меня очень, очень далекоидущие планы… Удивление – великолепно… Так, а какие еще эмоции ты умеешь изображать? Презрение?! Замечательно.
– Илья, скажи, а деньги на бизнес ты собираешься от Лекомцева получить? – внезапно спросила я, чем вызвала «неподдельную эмоцию» у самого фотографа. Он был ошеломлен до глубины души моей осведомленностью. – Что же ты молчишь?
– Кто такой Лекомцев?! С чего ты взяла?! – Кузьмин попытался овладеть собой, скрыть свои истинные чувства.
– Илья, только не делай вид, что ты не знаешь, кто такой Ярослав Федорович Лекомцев! Ведь он – твой родственник.
– У меня нет таких родственников! – возразил фотограф. Однако творческое настроение явно его покинуло. Он опустил фотоаппарат и уставился на меня, сузив глаза, будто пытался прочитать мои мысли.
– Конечно, по большому счету, Ярослав тебе не родственник, а свойственник. Но он женат на твоей двоюродной сестре, Ольге, не так ли?
– А что еще тебе известно? – осведомился Кузьмин и аккуратно положил фотоаппарат на капот моего «Ситроена».
– Лекомцев хочет приобрести в собственность здание Дома быта, а старик Земцов не может освободить его от арендаторов, – сказала я, внимательно наблюдая за Ильей. Он медленно двинулся вперед – ко мне.
– Ну, допустим, – сказал он и вдруг бросился на меня, как тигр бросается на свою добычу.
Точнее, он только собирался на меня броситься, но в самый последний момент я резко шагнула в сторону, и Кузьмин едва не упал мордой в мокрый песок. Наверное, эта сценка смотрелась со стороны достаточно комично. Восстановив координацию движений, он повернулся ко мне и приготовился к новому прыжку.
– Илья, а ты очень находчивый! Решил воздействовать на арендаторов страхом, не так ли? Успокойся, я не выдам тебя. Мне нравятся такие решительные мужчины, как ты! – сказала я, потихонечку отступая к своей машине.