До предела
Шрифт:
Я посмотрела вверх и увидела Батчи задницей вперёд, наполовину вылезающего из окна надо мной. Он ждал, пока Танк доберётся до верха лестницы, а потом собирался вылезти в окно, на маленькую крышу над крыльцом и спрыгнуть на землю.
Я нырнула в дверной проём, чтобы Батчи меня не увидел. Я затаила дыхание и ждала, когда услышу его на крыше. Танк добрался до верха лестницы, ноги Батчи зашуршали по крыше, и я выскочила. Я держала пистолет обеими руками и крикнула Батчи остановиться и замереть.
— Я его поймала, — крикнула я Танку. — Он на крыше крыльца.
Танк пробежал вниз по лестнице и вышел
Я бросилась вперёд и схватила Батчи за руку, защёлкнув наручники за спиной, пока он ещё не пришёл в себя. Я скатила его с Танка и оттолкнула в сторону.
Танк лежал на спине, нога вывернута под невозможным углом.
— Просто застрели меня, — сказал Танк. — Это будет не так мучительно.
Я вызвала скорую, а потом позвонила Рейнджеру.
Полчаса спустя Танка загрузили в скорую, нога зафиксирована пневматической шиной. Мы с Рейнджером стояли бок о бок и смотрели, как машина скрылась за углом.
Рядом с внедорожником Танка стоял большой, лысый, кувшиноголовый парень, аккуратно одетый в чёрные джинсы и футболку. Он скрестил руки, бугрящиеся мускулами на массивной груди, и уставился маленькими глазками на нас с Рейнджером.
— Мне нужно в больницу оформить Танка, — сказал Рейнджер. — Я попросил Кэла поездить за тобой.
— У Кэла на лбу татуировка пылающего черепа. И у него мышцы в местах, где мышц вообще быть не должно. Кэл похож на... Стероидозавра.
— Не недооценивай его, — сказал Рейнджер. — Он умеет писать своё имя. Он не чрезмерно агрессивен, пока не забывает принимать лекарства. И в его тени можно укрыться от солнца.
Я скривилась. Рейнджер притянул меня к себе и поцеловал в лоб.
— Вы двое отлично поладите.
Рейнджер отступил и повернулся к Батчи, который сидел в наручниках и кандалах на бордюре. Он схватил Батчи, рывком поднял на ноги и передал Стероидозавру.
Было почти шесть, когда мы вышли из полицейского участка. Батчи приковали к скамье напротив дежурного. Стивен Виган — в камере. У меня были расписки о сдаче на обоих. Неплохой день с точки зрения дохода. Не очень удачный день с точки зрения ноги Танка. Определённо странный день, проведённый в компании Весёлых Людей Рейнджера.
На середине пути через город зазвонил мобильный.
— У твоей сестры начались схватки, — сказала бабуля. — Она расправлялась с запечённой виргинской ветчиной, и тут началось.
— Она едет в больницу?
— Пытается решить, пора ли. Как думаешь, мне позвонить Альберту?
— Определённо звони Альберту. Это и его ребёнок тоже. Он же ходит с Валери на курсы для будущих родителей.
— Просто она не в лучшем настроении. Знаешь, как бывает, когда её отвлекают от ветчины.
Глава двенадцатая
Когда я приехала, Валери сидела на диване в гостиной. Она выполняла дыхательные упражнения и гладила свой живот. Мама и бабуля стояли рядом с ней и наблюдали. Две девочки сидели на полу и таращились на Валери во все глаза. Отец сидел в своём кресле перед телевизором и переключал каналы.
— Ну, — сказала я.
— Что происходит? Входная дверь с грохотом распахнулась позади меня, и в дом ввалился Альберт.
— Я не опоздал? Я ничего
— У мамочки будет ребёночек, — сказала Энджи. Мэри Элис кивнула в знак согласия. Альберт выглядел ужасно. Рубашка была навыпуск, а глаза — стеклянные. Лицо было мелово-белым с красными пятнами высоко на скулах.
— Ты неважно выглядишь, — сказала бабуля Альберту.
— Как насчёт бутерброда с ветчиной?
— У меня никогда не было ребёнка, — сказал Альберт.
— Я немного в ступоре.
— У меня снова схватка, — сказала Валери.
— Кто-нибудь засекает время? Они что, идут слишком часто? Я ничего не понимала в рождении детей, но я знала, что лучше рожать в больнице.
— Может, нам стоит поехать в Сент-Фрэнсис, — сказала я.
— У тебя чемодан готов? Валери снова перешла в режим дыхания и поглаживания, а мама побежала наверх за чемоданом.
— Ну что ты думаешь, Валери, — спросила я, когда она перестала гладить живот и пыхтеть.
— Ты же уже проходила через это. Тебе пора в больницу?
— Я была готова ещё несколько недель назад, — сказала Валери.
— Кто-нибудь, помогите мне встать.
Мы с Альбертом подхватили Валери под руки и помогли ей подняться. Она посмотрела вниз.
— Я не вижу свои ноги. На мне обувь?
— Ага, — сказала я.
— Кроссовки. Она ощупала себя.
— А штаны на мне есть, да?
— Чёрные эластичные шорты.
Растянутые до предела. Мама спустилась с лестницы с дорожной сумкой.
— Ты уверена, что не хочешь выйти замуж?
— спросила она Валери.
— Я могу позвонить отцу Габриэлю. Он может встретить вас в больнице. Люди всё время венчаются в больнице.
— Схватка!
— сказала Валери, пыхтя и сжимая руку Клуна мёртвой хваткой. Клун опустился на одно колено.
— Ой! Ты ломаешь мне руку! Валери продолжала пыхтеть.
— Ладно, — сказал Клун.
— Ладно, ладно. Сейчас уже не так больно, теперь, когда рука онемела. К тому же у меня есть ещё одна, да? И, наверное, эта на самом деле не сломана. Она просто расплющена. Она будет в порядке, да? Расплющенная — это не так страшно. Расплющенная. Расплюснутая. Раздавленная. Это всё нормально. Это же не то же самое, что сломанная, верно? Схватка прошла, и мы выпроводили Валери за дверь, вниз по дорожке к подъездной аллее. Пока все мы были в ступоре, отец незаметно вышел на улицу и завёл машину. Иногда отец меня поражает. Внешне он весь такой мясо-картошка и телевизор, но правда в том, что он многое замечает. Мы усадили Валери на переднее сиденье. Альберт, мама и я сели на заднее. Бабуля и девочки остались дома, маша нам. Дорога была всего в несколько кварталов. До Сент-Фрэнсис можно было дойти пешком от дома моих родителей, если хотелось хорошенько прогуляться. Я позвонила Морелли из машины и сказала ему, что не буду дома к ужину. Морелли сказал, что это нормально, потому что никакого ужина всё равно не предвидится. Даже со всеми нашими объединёнными способностями, мы с Морелли как единое целое не дотягивали до плохой домохозяйки. Боб ел регулярно, потому что мы насыпали ему еду из большого мешка. А дальше всё катилось под откос к еде на вынос. Мы с Альбертом отвели Валери через вход в приёмный покой, а мама с папой уехали парковать машину. К нам подошла медсестра.