До предела

Иванович Джанет

— Я напарник Эрика.

— Боже, — сказала я.

— Нам всем очень жаль из-за Эрика. Надеюсь, с ним всё хорошо.

Мигель коротко кивнул, что я восприняла как знак того, что Эрику вправили спину и он неплохо восстанавливается.

— Я готова ехать, — сказала я ему, передавая наручники, кандалы и пистолеты.

— Моя напарница едет домой на машине. У неё остальное снаряжение. Ещё один короткий кивок. Его это устраивало. Конни собралась, но она стояла посреди комнаты с фотографией в руке и выглядела растерянной.

— Мне надо разобраться с этим, — сказала она.

— Я останусь и поймаю более поздний рейс.

— Я могу остаться с тобой, — сказала я. Она покачала головой.

— Не нужно. Ты будешь в большей безопасности в Трентоне с Морелли.

А Конни

будет в большей безопасности в Вегасе без меня. Я обняла её и отдала свой ключ от номера. Мигель взял мою сумку на плечо, отступил в сторону и молча последовал за мной к лифту. Вот что с мужчинами, которые никогда не говорят. Легче предположить, что они сильные и обладают той хитрой сообразительностью, которую женщина хочет видеть в телохранителе. Я стараюсь не судить, но честно говоря, я чувствовала бы себя менее защищённой, если бы Мигель разглагольствовал о том, как трудно найти приличную шёлковую рубашку. Так что отсутствие разговора меня устраивало, потому что мне нужна была помощь, чтобы быть храброй. Я хотела думать, что этот парень может перепрыгивать высокие здания одним прыжком. Я покинула отель и скользнула в кондиционированную безопасность нового чёрного Mercedes.

— Твоя машина?

— спросила я Мигеля.

— Более-менее.

Он проводил меня до проверки безопасности, настороженно наблюдал, пока я проходила. На этот раз никаких проблем. А потом я была одна. Теоретически это была безопасная зона. Тем не менее, я нашла место спиной к стене и села на посадку последней, высматривая знакомые или подозрительные лица. Я была в последнем ряду с тремя пустыми местами рядом. Место Лулы, место Конни и место, зарезервированное для Сингха. Если бы Сингх был со мной, мы бы сели первыми и, по возможности, через боковую дверь. Вести парня в цепях по проходу на глазах у пассажиров — не лучший способ задать тон для полёта без стресса. Я была рада снова сидеть спиной к стене, но чувствовала себя голой без снаряжения. Жуткая мысль, что убийца может быть в самолёте. Это мог быть парень с приличным видом через проход или волосатый парень в трёх рядах впереди. Они смотрели, как я занимала место. Трудно сказать, хотели ли они меня убить или просто им больше нечего было делать, кроме как пялиться. К тому времени как я вышла из самолёта в Ньюарке, я была слишком уставшей, чтобы бояться. Да благословит бог тех счастливчиков, кто может спать во время полёта. Я никогда не была одной из них. Я договорилась встретиться с Морелли у выдачи багажа. У меня не было багажа для получения, но это была самая удобная точка встречи. Было семь утра по времени Джерси. Зубы были шершавыми, а глаза болели. Я искала в толпе Морелли и почувствовала, как сердце пропустило удар, когда нашла его. Морелли никогда не сливался с толпой. Он был красив как кинозвезда и выглядел как человек, с которым лучше не связываться в драке. Женщины всегда смотрели на Морелли дважды, но редко подходили. За возможным исключением Терри Гилман. Лицо Морелли смягчилось, когда он увидел меня. Он протянул руку и притянул меня к себе, обняв руками. Он поцеловал меня в шею и на мгновение прижал к себе.

— Ты выглядишь измотанной, — сказал он. Он отступил, взял мою сумку и улыбнулся мне.

— Но красивой.

Я бросила на него косой взгляд.

— Тебе что-то нужно.

— Для начала компьютер.

— Всегда коп.

— Не всегда. Сегодня воскресенье. Насколько ты устала? Я была устала как собака, пока не увидела Морелли. Теперь, когда я была рядом с ним, у меня появлялись мысли, не связанные со сном. Мысли, не связанные со сном, продолжались около тридцати секунд после начала поездки домой. Я открыла глаза и посмотрела на Морелли. Он вышел из пикапа и пытался разбудить меня достаточно, чтобы завести в дом. Он снял с меня ремень безопасности и перекинул мою сумку через плечо.

— Боже, Стеф, — сказал он, — ты не спала в самолёте?

— Я никогда не сплю в самолёте. Мне надо быть готовой на случай, если он разобьётся.

Я стащила себя с сиденья и поплелась по тротуару. Морелли открыл дверь, и я приготовилась к атаке Боба. Мы слышали, как он грохочет по дому, идя из кухни. Он добрался до маленькой

прихожей, и Морелли поднял гигантское собачье печенье. Глаза Боба расширились, Морелли бросил печенье через голову Боба вниз по коридору, и Боб развернулся на полном галопе и последовал за печеньем.

— Довольно умно, — сказала я.

— Мне бы следовало отвести его на курсы дрессировки, но я никак не доберусь. Морелли имел в виду, что ему следовало бы попробовать курсы дрессировки снова. Боб дважды провалился. Морелли поставил сумку на пол у подножия лестницы и достал компьютер.

— Я не буду его открывать. Я передам его экспертам завтра первым делом.

Это была и моя мысль тоже. Я не трогала компьютер.

— Ты рассказал Винни про Сингха?

— спросил Морелли.

— Это я оставила Конни. Она осталась, чтобы кое-что уладить.

— Винни представит это в хорошем свете. Ты нашла Сингха. Это главное. Система сработала.

— Мне нужно больше спать, — сказала я.

— Разбуди меня, когда будет время на десерт.

— Плохие новости, — сказал Морелли.

— Десерт будет слишком поздно. Нас ждут на ужин в доме моей мамы. Мы приняли это приглашение две недели назад, — сказал Морелли.

— День рождения Мэри Элизабет.

Я совершенно забыла. Мэри Элизабет — двоюродная бабушка Джо. Она курящая пьяница, и она бывшая монахиня. А вечеринка для Мэри Элизабет не была бы полной без бабули Беллы, потому что Мэри Элизабет — младшая сестра Беллы. У меня появилась острая боль в правом виске, и кровь застыла в жилах. Я шла на ужин с бабулей Беллой. Моя жизнь проносилась перед моими глазами. Я почти мертва. Мне просто следовало бы встать на улицу и позволить убийце с гвоздиками пристрелить меня.

— Ты в порядке?

— спросил Морелли.

— Ты выглядишь какой-то белой.

— Я иду на ужин с бабулей Беллой. Моя жизнь проносится перед глазами. Я почти мертва.

— Надо иметь правильное отношение к бабуле Белле.

— А это какое?

— Джо пожал плечами.

— Она сумасшедшая.

Я спала до позднего полудня. Когда я проснулась, я была в постели Джо, всё ещё одетая в дорожную одежду, частично запутавшаяся в лёгком летнем лоскутном одеяле. Простыни были помяты подо мной, а наволочка была влажной от пота и влажности. Прозрачные занавески тётки Розы безвольно висели у открытого окна. Воздух был тяжёлым, но свет был мягким. Комната пахла Джо и хорошим сексом. Были мысленные отпечатки времени, проведённого здесь, которые не стирались с новыми простынями. Если я закрывала глаза в этой комнате, даже если я была одна, я могла чувствовать руки Морелли на себе. А сегодня комната пахла попкорном. Аромат попкорна поднимался из гостиной, где Джо и Боб смотрели игру. Я поплелась вниз и заглянула в миску с попкорном. Пусто. Я проверила игру. Неинтересно. Джо посмотрел на меня.

— Я мог бы позвонить и отменить.

— Ты не можешь этого сделать. Это день рождения!

— Я бы придумал что-нибудь хорошее. Я бы сказал, что ты сломала ногу. Или у тебя приступ аппендицита. Или ты настояла, чтобы мы остались дома и занялись грязным сексом.

— Спасибо. Я ценю эту мысль, но не думаю, что что-то из этого сработает.

— Секс сработает.

Я улыбнулась ему и отнесла пустую миску для попкорна обратно на кухню. — Хорошая попытка.

Я поджарила бублик, намазала его слишком большим количеством масла и съела, пока масло стекало по моей руке. Умею ли я есть бублик, или что? Я вернулась наверх, приняла душ и оделась к ужину. Я была на полпути с макияжем, когда Морелли появился в дверном проёме ванной. Он прислонился плечом к косяку, руки в карманах штанов.

— Мы опаздываем, — сказал он.

— Как дела? Дела шли не очень. Ужин с семьёй Джо вводил меня в состояние стресса. Я случайно ткнула себя в глаз палочкой для туши и чуть не ослепла.

— Всё идёт отлично, — сказала я.

— Дай мне ещё минуту.

— У тебя большая чёрная клякса на глазу.

— Я знаю. Уходи! Десять минут спустя я застучала вниз по лестнице в высоких босоножках на ремешках, расклешённой юбке и эластичном топе. Это было лучшее, что я могла сделать в сложившихся обстоятельствах. В доме Джо у меня было немного одежды.