До рассвета
Шрифт:
– Плохо вы сделали, - промямлил плюгавый Баклер.
– Не стоило...
– Тебе плохо, а нам хорошо! Га-га-га!
– Скверно это кончится. Мы с братом работаем на одних людей...
– Хоть не на зверей! Гы-гы!
– Они -- очень серьезные люди... Когда узнают, не простят вам...
– И откуда же они узнают?
– Как -- откуда?
– Баклер ткнул в себя пальцем.
– От нас же и узнают! Мы им скажем!
– Вы скажете?..
– прищурился Кол.
– Да!
– подпрягся куцый брат.
– Верните
Какие идиоты! Инжи так и хлопнул себя по лбу. Подумал с грустью: будь у меня дочка -- она бы точно не была дурой...
– Очень страшно, - Кол поманил куцего пальцем: - Подойди-ка, браток.
Инжи сказал крохе:
– Отвернись к стене и закрой ладошками уши.
До чего же хорошая девочка: не стала ни спорить, ни переспрашивать - просто сделала. Кол погладил рукоять тесака, но не успел занести оружие. На улице раздался собачий лай.
Все затихли, прислушались. Сквозь лай проступил цокот копыт, звон подков. Скрип сапог по снегу.
Спина Инжи покрылась испариной. Боги, как рано! Он-то думал, что имеет еще целые сутки форы!
– Они нам тут не нужны, - выдохнул Парочка, силясь звучать убедительно.
– А то я сам не знаю!
– фыркнул Кол.
– Джон, иди глянь, кто это.
Джон подбежал ко входной двери и выглянул в скважину.
Отчетливо -- дун! дун! дун!
– раздался стук дверного молотка.
– Кто там?!
– рыкнул Кол.
– Двое конных.
– Только двое?
– Погодь... да.
– При оружии?
Дун! Дун!
– гремел молоток.
– Не разобрать... Они в плащах...
– Двуцветных?
– не выдержал Инжи.
– Вроде, нет...
От сердца слегка отлегло.
Стук повторился вновь -- настойчиво, властно. Дун! Дун!
Кол поднял арбалет, прежде отнятый у куцего. Острием болта указал дружкам:
– Ты -- налево, ты -- направо. Спрячьтесь.
Два головореза юркнули в прихожую, Джон встал за полуприкрытой дверью подвала, а второй -- за вешалкой с тулупами и шубами. Оба вытащили ножи.
– Ты, - арбалет ткнулся в ребра куцему, - открой дверь. Впусти и запри за ними.
Куцый нерешительно шагнул в прихожую. Кол тряхнул оружием, целясь ему в спину, и куцый прибавил ходу.
– Тихо, - бросил Кол остальным и задернул штору между залом и прихожей.
Он встал у крохотной щелки, оставшейся между шторами, следя за каждым движением куцего. Парочка подошел ближе. Не имея возможности выглянуть, он обратился в слух.
Учись ориентироваться по звукам, - сказал бы Инжи дочке. Слух никогда не обманет, если привыкнешь ему доверять. Лови каждый звук.
Шаги куцего проскрипели по половицам -- трусливые, поспешные. Лязгнула щеколда, скрипнули дверные петли. Легонько присвистнул ветер, из-под шторы повеяло холодом.
– Это вы...
– промямлил куцый.
– Здравствуйте...
– А
Голос гостя был низок и груб, с хрипотцой, как от легкой простуды. Голос крепкого парня, замерзшего в долгой дороге. Говор не северный. Слава Праматерям!
– Я это... За-заходите, гости... С-согрейтесь...
Куцый попятился, скрипя половицами. Не ровно назад, а чуть в сторону. Арбалет Кола теперь глядел не в спину куцему, а в грудь чужаку. Звякая шпорами, чужак вошел в дом. Тяжелый твердый шаг, добротные кавалерийские сапоги. Военный, стало быть. Скверно, доча, - сказал бы Инжи. Военные опасны хотя бы тем, что никогда не ходят поодиночке.
Вслед за первым солдатом вошел второй. Этот сделал только шаг, и тут же скрипнули дверные петли. Он встал прямо в дверях, притворив за собою, но не задвинув щеколду.
– Позвольте, я запру...
– дернулся куцый. Реакции не последовало.
– Чего так темно?
– грубый голос первого.
– Я это... так спешил, что не успел зажечь...
– Спроси его, - сказал второй, - чей фургон во дворе.
Этот голос был тих, но отчетлив, как лезвие.
– Чей там фургон?
– повторил грубый голос.
– Да ничей... наш.
– Ваш? И стоит среди ночи запряженный?
– Ну, то есть, - куцый издал дурной смешок, - не наш, а гостей. Пришли тут одни...
– Что за гости? Сколько? Оружие есть?
– Да простые себе... Какие-то беженцы, ничего особого...
– Я не спрашиваю, особые или нет!
Раздалась какая-то возня. Кажется, чужак ухватил куцего за грудки.
– Я спрашиваю: сколько их и чем вооружены?
– Ме-меньше дюжины...
– забормотал куцый.
– Там же-женщины, одна д-девочка... У мужиков ножи, д-да и все... Ничего особого...
– Спроси его, - тихо сказал тот, у двери.
Он сделал паузу. Секунда тишины: все ждали, что он скажет, а он знал, что все будут ждать, и растягивал свою власть.
– Спроси его, - с презрительной насмешкою продолжил чужак, - кто это там прячется за шторой.
– Возьми да сам погляди!
– рявкнул Кол и откинул завесу.
Едва свет упал на чужака, Кол дернул спусковую скобу. Чужак дернул рукой, будто пытаясь закрыться. Болт ударил его в грудь и бросил назад, в незапертую дверь. Чужак вылетел из дома, рухнул на спину. В ту же секунду оба дружка Кола накинулись на второго.
Тот среагировал с завидной быстротой. Как держал куцего, так и швырнул -- прямо на нож головореза. Сам же прыгнул в сторону, увернулся от атаки, поймал Джона за руку и всадил колено в пах. Ударил еще раз, вышиб дух и бросил на пол, как мокрую тряпку.
– Сдохни, гад!
– взревел Кол.
Плохая идея: орать при атаке. Чужак обернулся на крик и парировал удар. В его руке откуда-то возник клинок. Искровый. Око сияло каплей крови.
– Помоги!
– рыкнул Кол, увертываясь от удара.