До тебя
Шрифт:
Я смотрел ему вслед, все больше и больше поражаясь тому, как мой друг не переставал меня удивлять.
Прав ли он? Да.
Тэйт должна доверять мне. Мы по-прежнему над этим работали, а прошлым вечером я мог влипнуть в неприятности. Она бы беспокоилась и разозлилась, если бы со мной что-то случилось, или если бы я сделал какую-нибудь глупость.
Уверен, у Тэйт также имелись сомнения по поводу того, что, в ее представлении, произошло между мной и Кейси. Она вполне могла выйти из себя, раз уж я оказался в одном месте с ее
Я зашагал по коридору, готовый вытащить Тэйт с урока Математики, однако замедлился, попав в толпу учеников, двигавшихся в одном направлении.
Кто-то кричал, кто-то переговаривался шепотом. Внимание некоторых было до сих пор приковано к телефонам – видео, наверняка. Меня окликнули по имени, но я их проигнорировал.
Черт, куда все идут?
Только в тот момент я вспомнил. В конференц-зал.
Сегодня утром должна состояться та самая ассамблея. На тему издевательств в школе.
Я запустил пальцы в волосы, массируя голову, и протяжно, устало выдохнул. Великолепно. Наверно, я бы с большим удовольствием отрезал себе руку и втер соль в рану.
Проклятье.
Я стал протискиваться вперед настолько быстро, насколько мог, через поток школьников, двигавшихся к двум двустворчатым дверям конференц-зала.
– Джаред, – выкрикнул кто-то, только я отмахнулся, не оборачиваясь.
Тэйт должна быть где-то здесь, поэтому я осматривал ряды, спускаясь вниз по проходу. В нашей школе насчитывалось около двух тысяч учеников, но девятиклассников собрали для отдельной ассамблеи в спортзале, так что народу присутствовало меньше, чем обычно.
Искать белокурые волосы в такой толпе – какой-то кошмар. Никогда не обращал внимания, как много у нас блондинок.
Но я знал Тэйт.
И заметил бы ее с первого взгляда, поэтому поспешно огляделся, пока всех не заставили сесть.
Спустившись, а затем поднимаясь обратно по центральному проходу, почувствовал, как участился пульс, когда увидел лиловые кеды Тэйт. Она сидела, положив ногу на ногу, и одна ее ступня была видна в проходе.
Я быстро двинулся по фиолетовой ковровой дорожке, и, подойдя к ее месту, положил руки на подлокотник, склонившись над ней.
– Нам надо поговорить, – произнес тихо. – Сейчас.
Голубые глаза Тэйт грозно сузились, отчего у меня во рту пересохло.
Мой голос прозвучал угрожающе. Я сам для себя выкапывал глубокую яму.
Успокойся, приятель.В животе завязался узел. Не знаю, то ли мне нравилась вся эта драма, то ли я к ней привык. Однако перебранки с Тэйт получались у меня лучше всего, поэтому я атаковал ее.
Сейчас не время и не место для этого, но какого черта.
– Теперь ты хочешь поговорить, – съязвила она, и я заметил как Джесс Каллен, капитан команды по кроссу, сидевшая рядом, замерла, наблюдая за нами.
Устремив взгляд вперед, Тэйт отказывалась даже взглянуть
– Значит, тебе можно реагировать и действовать без спроса, а я должна бросить все дела, когда ты того требуешь.
Это был не вопрос. Это претензия.
– Татум…
– Теперь я Татум, – усмехнулась она, посмотрев на Джесс. – Забавно получается, не правда ли?
– Из-за чего ты сердишься? Вчерашние события не задумывались тебе во вред.
Я сильнее сжал подлокотники кресла. Мне нравилась ее ярость. Всегда. После нашего первого поцелуя на моей кухонной стойке я принадлежал ей.
Но сейчас Тэйт не злилась, она была сдержанна. Сидела, опустив подбородок, и по-прежнему ни разу не посмотрела на меня.
А вот это мне уже не нравилось.
– Ты ни во что меня не вовлекаешь, – процедила Тэйт, едва разжимая зубы. – Ничем со мной не делишься, пока не появляется риск меня потерять. Все происходит на твоих условиях… по твоему графику. Я постоянно остаюсь в стороне. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы достучаться до тебя.
С каменным лицом она продолжала смотреть вперед.
– Я поговорю с тобой, Джаред. Только не сейчас. И не в ближайшем будущем. Мне нужно время все обдумать.
– Чтобы прийти к собственным выводам, – упрекнул я.
– Другого выбора нет, ведь я одна стараюсь построить отношения. Ты опозорил меня в коридоре. Снова! Ты бросаешь меня на амбразуру ради собственного развлечения. Ты хоть раз жертвовал собой ради меня? – заявила Тэйт спокойным тоном.
Воздух, заполнявший и освобождавший легкие, казался густым, каждый вздох давался болезненно. Я не успел толком завоевать ее обратно.
Тэйт сомневалась во мне. Сомневалась в моей привязанности. И как я мог винить ее?
С какой стати ей доверять мне? Я говорил, что люблю ее. Пытался показать это. Однако ничем не доказал то, что она для меня на первом месте.
Тэйт видела, как я лапал других девушек.
Она чувствовала боль, снова и снова, когда я нападал на нее, выставлял на посмешище перед всеми.
Видела, как я упивался ее слезами и одиночеством.
В данный момент вес последствий всех моих действий свалился мне на плечи, будто гора мусора. Я оказался погребен.
Твою мать.
Почему она вообще решила меня простить?
– Рассаживайтесь по местам, – громко объявил в микрофон мужской голос, вероятнее всего, нашего директора.
Я наконец-то моргнул.
Я постоянно остаюсь в стороне. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы достучаться до тебя.
Я многократно повторял себе: Тэйт – моя. И говорил, что всегда принадлежал ей. Только она этого не чувствовала.
С бешено колотившимся сердцем и туманом в голове, убеждавшим меня не думать о том, что я собирался сделать, прошел вниз по проходу, затем поднялся по лестнице на сцену.