Добрый 2
Шрифт:
— А любовь, она стервь такая. Вот как нечаянно нагрянет, и всё.
— Что всё? — не понял вождь.
— Всё. Ты уже влюблён в пуховый шарик. Хочешь — не можешь, теряешь сознание.
— А она из тебя отбивные делать не будет? — ухмыльнулся вождь, по ходу, приняв мою версию о любви к Маре.
— Будет, — утвердительно мотнул головой я. — Но ради любимой я готов. Отбивная из Доброго! Звучит? Хотя нет. Добрая отбивная! Так лучше. Жаль, что это блюдо можно приготовить один раз в жизни. И в двойне жаль, что мне его не суждено попробовать. Так что, когда Мара будет созывать гостей на такую отбивную, приходи, не стесняйся. Вина прихвати побольше. Заодно и поминки по мне справите.
— Ты когда-нибудь бываешь
— Всегда.
— Значит, Хлоя? — решил не спорить по поводу моей «серьёзности» Великий.
— А вот на Хлое не могу, — вздохнул я.
— Вот как раз на ней и можешь.
— Меня её мама не любит.
— Но ты же не с мамой собираешься жить?
— Великий, ты знаешь, что такое нелюбовь тёщи? Хотя, да, откуда.
— Можно подумать, ты знаешь.
— Знаю, не на личном опыте, но на ярких примерах. Это в вашем мире ни книг, ни кино, ни театра, ни захудалого комикса, нихрена нет. Дебильный «Тик-ток» и тот отсутствует. Всё, как говорится, на личном опыте, через себя и с ударом по психике. Вот поэтому вы такие и есть. На весь мир можно вешать одну большую табличку «Палата № 6», а ниже — большими буквами «ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ», а совсем ниже — меленьким таким шрифтом «Оставь свой разум, всяк сюда входящий». И после этого ты от меня хочешь серьёзности? Осталось слюну научиться пускать из уголка рта, конечно непроизвольно, и можно смело записываться в ваши.
— Да, не вовремя ты пить бросил, — посетовал вождь. — Надеюсь, Хлоя тебя излечит и от этого недуга.
— Мара, Великий, только Мара!
Глава 25
Ужин в палатке у Великого выдался на славу. Даже и не скажешь, что вождь был пленником двух королев. Хотя каким пленником? Мы, конечно, не затрагивали эту тему, но мне казалось, что это всё было подстроено специально и Великий принимал в этом добровольное участие. Вот только с какого момента это участие стало добровольным? Или я зря держу их всех за наивное средневековье? И было это всё подстроено вот прямо с вождёвского финта ушами по поводу объявления войны. Нет, был бы я под гургутским, я бы, конечно, завёл душевную беседу о вреде предательства в отдельно взятом вожде. Ну, не так топорно, как это звучит в пересказе, а на той грани алкогольной откровенности, коей владеет каждый русский мужик. Ну, почти каждый. Именно скользя по этой грани, открываются самые сокровенные тайны. Правда, можно получить и в морду, если хоть на миллиметрик заступить за неё. Что в исполнении вождя являлось для меня смертным приговором. Зато, если ювелирно пройти по тоненькому, а я это умел, сказывались годы тренировки, то можно выведать такое, о чём даже сам собеседник не знал, а точнее, успешно забыл. Вот только вся загвоздка была в том, что я был трезвый. А с трезвого меня душевный ювелир как из Великого прима-балерина Мариинского театра. А он даже на подтанцовку в последнем ряду, первым от кулисы не тянул. Поэтому ужинали душевно, по тематике — ни о чём. Великий больше попивал винцо. Я налегал на мясцо.
— Слушай, Добрый, а если они не найдут Болотную или она откажется, ты что будешь делать?
— Великий, хватит пытаться выпытать у меня, кого я выберу! Что за ребяческое любопытство? И вообще, я тебе уже сказал, это Мара. Всё, закрыли тему.
Вождь сделал приличный глоток гургутского и попытался зайти с другой стороны.
— А ведь Зара тоже тебя не любит. Только она не Лоя. От неё можно огрести очень даже физически, а не только морально.
— А то я не знаю! В этом мире огрести можно даже от безобидного кустика, проходили. Но в Заре в виде тёщи есть свои плюсы.
— Пяткой в лоб без лишних нотаций, — понимающе кивнул вождь.
— Не угадал. Она так смешно злится. Должно же быть в моём супружестве хоть что-то развлекательное.
— И это, по-твоему, смешно?
— А
— Зара? — удивился Великий.
— И Зара тоже, — но в данном случае меня интересует Мара, об неё в холода греться можно.
— Пожалуй, с вином я не завяжу никогда, — сочувственно посмотрел на меня Великий вождь.
— Наивный, я тоже так думал. Но кто-то подумал иначе. Есть предположения, кто бы это мог быть?
Великий пожал плечами. Отхлебнул из кувшина. Задумался. Отхлебнул в процессе морщания лба ещё пару раз. И наконец, не выдал никакого ответа.
— В нашем мире такой ерундой никто не занимается, — произнёс Великий, когда пауза стала очень неприличной.
Настроение и так не ахти какое, теперь упало до омерзительного. Даже есть расхотелось. Точнее, не так. Потреблять даже самую вкусную еду стало противно до тошноты. Я решительно выхватил из рук вождя кувшин… поднёс его ко рту… сделал максимально глубокий выдох… и… не смог. Рука, моя правая, самая любимая рука. Моя помощница во всех застольях. Моя подносительница любых ёмкостей, даже с самыми ядовитыми для меня жидкостями. Вот эта вот самая рука мне отказала. Она просто зависла сантиметрах в тридцати от моего рта и ни на йоту не сдвинулась дальше.
Ладно, хрен с тобой, мы не гордые. Но при случае ампутирую.
С этими мыслями я потянулся к кувшину сам. Рука плавно стала отъезжать, выдерживая все те же тридцать сантиметров.
— Ты посмотри, чего делается! — пожаловался я вождю. — Ну-ка подержи мою руку, а лучше толкай её сюда.
— Нет, — возразил вождь.
— Чего? Жалко? Помочь другу жалко? А я-то думал, ты на путь исправления встал. Ну, косякнул со своим предательством, с кем не бывает. Косяк, конечно, знатный, но тебя тоже понять можно. Круговая порука верховных правителей. Раз пошёл в отказ, два пошёл в отказ. А на третий тебе цветную революцию устроили. Был вождь, и нет вождя, несмотря на всю великость. Но сейчас-то чего? Это просто рука, причём моя.
— Закончил?
— Да иди ты, — огрызнулся я и попытался запустить кувшин в стену.
— Успокойся. — Вождь ловко поймал на лету сосуд, и мне даже показалось, что из него не пролилось ни капли. — Это высшая магия, тут даже всё ведьмовское собрание не сможет притянуть руку с вином к твоим губам. И губы к вину тоже, — дополнил Великий после того, как сделал смачный глоток из пойманного кувшина.
— Он ещё и издевается, — проворчал я, проглатывая набежавшую слюну.
— Просто забудь, — посоветовал вождь.
— А ты бы забыл?
— А у тебя есть выход?
— Ну, всегда можно сдохнуть. Хотя нет, мне тут поведали, что сдохнуть я тоже не смогу, даже по собственному желанию. Придётся мучиться.
— Ну, хочешь, я пить не буду. При тебе, — добавил Великий, слегка подправив обещание.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но такую жертву я от тебя не приму, даже во искупление всех твоих прежних грехов.
— А чего ты там говорил про не сдохнуть?
— Тебе правда интересно или ты просто со скользкой темы решил соскочить?
Вождь сделал очередной глоток и все своим видом дал понять, что, мол, за кого вы меня принимаете? Я настолько не такой, что даже любое подозрение в этом направлении считается смертельным оскорблением. И я сейчас прощён только по причине архихорошего ко мне отношения. И немножко за неопытность, как недавний поселенец в этот мир.
— Ладно, не бычься. Был мне тут недавно голос. Если бы не вынужденная завязка, то подумал бы, что белая горячка.
И дальше я пересказал вождю всё то, что со мной произошло после того, как он пошёл к королевам. Рассказал со всеми подробностями, ничего не утаивая, даже про свою внезапную встречу с Болотной-младшей. Правда, тут без подробностей. Общими фразами. Было и было. Не терплю публичности в этом деле.