Добрый 2
Шрифт:
— Мы не готовы, — ответила за всех одна из ведьм.
На лицах двух королев появилось явное непонимание. Они даже переглянулись и, не найдя друг у друга ответов на возникшие вопросы, уставились на ведьм.
— У нас нет единого мнения ни по поводу ваших дочерей, ни по поводу этого брака вообще, — дополнила свою соратницу по ведьминскому ремеслу самая старая ведьма. — Нам нужно время.
Как приходят к согласию и единому мнению ведьмы я уже видел. Благо дыхание уже потихоньку приходило в норму, и можно было лицезреть ведьмин мордобой, не отвлекаясь на неприятные
— Времени нам не нужно, — выступила вперёд группа ведьм помоложе. — У ведьминского собрания не будет решения. Насколько я знаю, этот выбор должен быть сделан единогласно. Так вот, мы не станем участвовать в этом.
— Бунт?! — попыталась возмутиться самая старая ведьма.
— Нет. Склероз.
Почти всеобщее роптание убедило меня, что не только я один не понял сейчас ничего.
— Не слишком ли вы молоды для склероза? — язвительно спросила старая ведьма.
— Это вы слишком стары, — парировала ведьма помоложе. — Вы стары настолько, что забыли уже обо всём. Он прав, — она ткнула в меня пальцем, — в этом мире исчезла любовь. А кому как не вашему поколению помнить, что такое любовь? Но вы забыли. А мы не хотим.
— Хоть вы и сопливые девчонки по сравнению с нами, но вы уже тоже очень стары, — проворчала старая ведьма.
— Зато без склероза, — парировала молодая.
Дальше ведьмы пустились в словесную перепалку и стали мне совсем неинтересны. Мордобой, судя по всему, откладывался до неопределённых времён, а слушать, как ведьмы меряются возрастом с вытекающими отсюда старческими болезнями, мне было скучно.
— Поздравляю, — подошедший ко мне по-тихому вождь искренне обнял меня за плечо. — Если бы ты не завязал, вот честное слово, предложил бы тебе кувшинчик гургутского.
— Почему у меня такое чувство, что не с чем? — задал я риторический вопрос.
— Не знаю, — пожал плечами вождь и отхлебнул из неизвестно откуда взятого кувшина. — Может, потому, что это решили за тебя.
— Пойду пройдусь. Надо подумать. И желательно понять.
— Давай, — подбодрил вождь. — Нечего тут бабские склоки слушать. Ведьмы быстро не закончат. А когда всё-таки выдохнутся, то в перепалку вступят королевы. А когда выдохнутся и они, ты уже пять раз вернёшься.
— Ну, если что?
— Я прикрою, — твёрдо пообещал Великий и отсалютовал мне кувшином.
— Слушай, дай один.
— Кого? — не понял вождь.
— Кувшин с гургутским.
— Зачем?
— А вдруг зайдёт.
— Держи, — ухмыльнулся вождь и практически из воздуха достал кувшин с вином. — Закусь нужна?
— Блин, Великий, а можно не все слова из моего мира перенимать с такой упёртой пунктуальностью?
— А? — не понял вождь.
— Б! Хотя нет, эту отговорку тоже стоит позабыть. Считай, что её не было.
— Тут, как говорится,
— А-а-а! — возмутился я. — Когда ты успел это услышать?
— Не помню, выпимши был.
— Да ты постоянно выпимши. Но запоминать тебе это не мешает. А тут забыл?
— Иди уже. Не теряй времени.
Ну и что мне оставалось делать? Правильно. Идти куда послали. Потому что всё остальное смысла не имело, а вот устаканить свои мысли было как раз самое то.
Взглянув на кувшин в моей руке, я мысленно сделал огромный глоток гургутского и даже представил его вкус.
Не пошло.
Даже мысленно не пошло.
Всунув кувшин в лапищу вождя, я сделал предостерегающий жест, мол, лучше молчи, и как можно более незаметно ускользнул с поляны.
***
— Это не честно!
Голос женского духа настиг меня ровно в тот момент, когда стихли голоса спорящих ведьм. По ходу, побыть одному приказало долго жить.
— Мы так не договаривались.
Судя по отсутствию ответа мужского голоса, эти придирки были адресованы мне. Нет, конечно, он, может, просто помалкивает, забитый весомыми аргументами любящий супруги-убийцы, но почему-то в эту стройную теорию мне не верилось.
— Чего молчишь?
— Мадам, не знаю вашего имени…
— Ты чего, ненормальный? — перебил меня женский голос. — Какой же дух скажет тебе своё имя?
— Да-да, что-то такое припоминаю. И вроде как могу назвать сам. А давай ты будешь Кайя?
— Почему? — с интересом спросил женский голос.
— Долгая история, — попытался отмазаться я от объяснений.
— А мы торопимся?
— Да, действительно, — согласился я. — Чего я, собственно? Стыдливой толерантностью вроде никогда не болел, а тут на тебе. Слушай.
Дальше я, как мог, по памяти, пересказал библейскую историю про Каина и Авеля. Ну, вы помните про этих двух братьев: один земледелец, другой — пастух. Оба принесли дары богу. А тот принял дар только у одного. И тогда тот, у которого не приняли, зарезал своего брата, у которого приняли. Короче, жуткая история. А что вы хотели? Древние века. Кровь рекой.
— Ну, вот ты же своего мужа зарезала. Поэтому будешь Каей. Всё-таки женщина, зачем тебе мужское имя Каин?
— Да уж, — только и смогла выдавить из себя названная Каей. — А в вашей этой «библейской истории» жены мужей не убивали? Мне это как-то ближе было бы.
— Прикинь, нет. В этой прогрессивности вы шагнули дальше нас.
— А мне нравится, — наконец подал голос мужской дух. — Кайя, красиво звучит.
— Тогда ты Авель.
— Хорошо, Кайя, я буду Авелем.
— И что, даже не поспоришь? — удивилась Кайя.
— На этот раз, я тебе просто проиграю.
— Ну я пошёл? — больше попрощался, чем спросил я.
— Стоять! — тормознул меня женский дух. — Думаешь, затуманил нам мозги своими именами, и мы всё забыли?
— Вашими именами, — поправил я. — Хотя, честно, очень на это надеялся.