Добрый
Шрифт:
– Благодарить?! – тут же возмутился я. – Вот уж спасибо! А меня ты спросила, хотел ли я оттуда выдёргиваться? Может, замёрзнуть в пьяном угаре в подворотне или скончаться от того, что не нашёл вовремя на опохмелку, и не самые лучшие перспективы, но это были мои перспективы. Моя жизнь. И лезть я тебя в неё не просил. Спасла она меня, как же. Да я тут погибаю каждые полчаса. И от твоих рук – тьфу! – глаз, в частности. То на поляне чуть меня не прикончила, то здесь.
– Но ведь живой же? – не согласилась Хлоя.
– Пока, но чувствую,
– Это невозможно, – покачала головой Хлоя.
– А вот не верю я. Моя вторая фамилия Станиславский. Раз доставила сюда, значит, можно и обратно. Поэтому взяла и на диванчик в мою квартирку положила, а потом беги – спасай своё королевство. Можешь хоть весь мир спасти, завоевать, просто угробить – мне глубоко параллельно, фиолетово и до лампочки.
– Нет, Серёжа, связи с твоим миром оборваны. Если честно, то я вообще не понимаю, откуда они взялись эти связи? Кто сумел настроить портал для перехода? Я за последнюю ниточку зацепилась, запомнила её, и как только представился момент, выдернула нас сюда. Но её больше нет. Она оборвалась. Я не знаю, где твой мир.
Всё это время Хлоя пристально смотрела на меня, не отрываясь и не моргая. В её глазах не пробегали, как раньше, гипнотизирующие искорки. В них не было лукавства, в них не было фальши. Они были открытыми и честными до самой глубины. Хотя какая там глубина – до всей своей бездонности.
И я ей поверил. Вот так вот просто – в одну секунду, в одно мгновение взял и поверил. И стало как-то глубоко наплевать на всё. Убьют, не убьют. Сожгут, не сожгут. Перед смертью попрошу последнее желание: на целую вечность заглянуть в эти глаза. И пусть только попробуют отказать. Порву всех, любого и каждого.
– Что?! Что ты сделала с ним, Хлоя? – донёсся голос Мары. – Я не слышу его мысли.
– Это потому, что их нет, – спокойно ответил я. – И заткнись, пожалуйста, не мешай.
– Это потому, что наш мир принял тебя, – прошептала Хлоя. – Я верила, что так будет. Он ещё во многом удивит тебя. Он ещё не раз разочарует. Попытается убить и спасти. Забыть и вспомнить. Но ты уже часть его. Он пустил тебя к себе. Он подарил тебе новую жизнь. Он спас тебя.
Она ещё шептала и шептала. Но я её не слушал. Я снова был в её глазах, как тогда, в первый раз. Хотя нет, уже совсем по-другому. Но это было сейчас неважно, абсолютно неважно. Я потом разберусь со всем остальным, если захочу. А сейчас была просто она, и были её глаза. Бескрайний, безграничный мир в её глазах. И это был тот самый мир, в который я подсознательно стремился всю свою жизнь. И он меня принял.
***
– И что, Хлоя действительно была в твоём мире? – вопрошала Мара, усевшись на живот меня любимого, лежащего на огромной кровати в её замке.
– Была, – однозначно отвечал я, всё ещё находясь в полудрёме.
– И у тебя жила? – не унималась
– Жила, – переходить на развёрнутую речь было лень.
– Долго? – прищурив один глаз и склонив головку, вопрошала Мара.
– Не помню. Долго.
– Вот прямо так долго с тобой и жила?
– Не со мной, а у меня.
– Врёшь, – как всегда безапелляционно резюмировала Мара.
– Не вру, – меланхолично попытался разбить я её заключение.
– Врёшь, сладенький, врёшь. – Мара быстро почесала передние лапки друг о дружку. – И Хлоя твоя врёт.
– Не вру, пушистая, не вру, – в тон ей ответил я и попытался вяло щёлкнуть Мару по кругленькому носику, за что чуть не схлопотал пяткой в лоб.
– Врёшь, – обличительно заявила Мара, уже стоя у меня на груди и пристально глядя в глаза.
– Да слезь ты! Хватит по мне шоркаться, – попытался спихнуть я принцессу, – чай, не два кило весом.
– Жила бы долго, не так бы смотрел на неё, – не унималась Мара, успешно отпихивая мою руку задней лапкой и не давая себя спихнуть.
– Да по-другому она выглядела, – резко вскочил я на ноги, заставив принцессу скатиться пушистым клубком на пол.
– Покажи? – Мара, внезапно прыгнув, ударила меня задней лапой в грудь. Не удержавшись, я упал обратно на кровать. – Как выглядела? – неутомимое создание снова сидело на моей ушибленной груди.
– Ага, вот сейчас только семейный альбом достану, – деликатно отодвинул я принцессу, потирая ушибленное место, – и сразу покажу. Вот мы с Хлоей в обнимочку. Вот я чешу её за ушком. Вот я дарю ей новый розовый антиблошиный ошейник на именины.
– Зачем ей ошейник? – не поняла Мара. – Буйная была? На цепи держал?
– Да кошка она была, кошка, – резко выкатился я из-под принцессы и отскочил подальше от кровати, чтобы не быть повергнутым обратно.
– Кто? – Мара уставилась на меня огромными глазами.
– Кошка, – ответил я уже спокойно, поняв, что загонять меня обратно на кровать и восседать как на троне пока не будут.
– Ко-шка-а-а, – протянула принцесса, пристально глядя на меня. – Нет, не знаю. Да покажи ты на конец?! – прикрикнула она, меняя интонацию.
– Специально для тех, кто на бронепоезде, повторяю. Семейного альбома не захватил. Компьютера тоже. Ни фоторамки, ни айпада, ни смартфона, ни простецкого мобильного телефона с камерой при себе не имею. Вывод – показать не могу.
– Во нагородил. Слова-то какие. Запомню. Смотри, если обозвал меня по-всякому, неделю по степи гонять буду, пока весь синий не станешь. – Мара кокетливо шаркнула задней лапкой по каменному полу, да так, что её коготки высекли хороший сноп искр.
– Да как я тебе покажу-то? – мой взгляд опасливо уставился на заметные борозды на полу.
– Память открой.
– Опачки, – опешил я от такого заявления. – Это что вам, жёсткий диск, что ли? Винду загрузил, мышкой кликнул, и вот вам Хлоино обличие в фас, в профиль и в полный рост во всех ракурсах?