Добыча
Шрифт:
Мрачный, как грозовая туча, Дэйр навис над ней так низко, что их носы почти соприкоснулись — так же как во время их спора на автостоянке:
— Повторяю: ты не пробовала с тем, кто знает, что делать.
Энджи подозревала, что Дэйр мог испугать многих, он и ее пугал когда-то, но сейчас страха не было. Слишком много воды утекло — в прямом смысле. Она сдвинула брови и яростно уставилась на него в ответ. А интуиция уже просто верещала: стоп! Хватит!
Но Энджи так и не смогла заставить себя заткнуться:
— Думаешь,
— Клянусь твоей сладкой задницей, — откровенно подтвердил Дэйр. — Секс — не бином Ньютона. Ты профессионально варишь кофе, а я — трахаюсь.
Энджи натурально рухнула от хохота. У нее вырвался такой вопль смеха, что Дэйру даже пришлось подхватить ее чашку, когда Энджи свалилась на постель, держась за живот.
— Мо… может скажешь еще, что у тебя там не просто агрегат, а агрегат с наворотами… — Она так смеялась, что не могла договорить.
Очень неспешно Дэйр опустил на пол обе чашки, затем развернулся и улегся на нее сверху. Как только ее придавило горячее и твердое тело, смеяться Энджи тут же перестала. Будь она в силах против него устоять, эти действия только разозлили бы, но Энджи не могла, никогда не могла. Она не опасалась Дэйра, по крайней мере, с физической стороны. Да, не хотела доверять ему свои чувства, но свое тело, свою физическую безопасность? Легко!
— Не совсем, — хрипло выдохнул Дэйр. Голос его звучал так низко, что она почти ощущала в нем вибрацию. Горящий взгляд изучал ее лицо и остановился на губах.
— Заключим сделку.
— Я в такие игры не играю.
Как странно вести с Дэйром подобные беседы, да еще лежа под ним! Энджи уперлась в него руками, но не отталкивала.
Воистину порочное удовольствие — ощущать на себе тяжелое мужское тело! Неважно, что она там наговорила ему про секс. Однако сообщать Дэйру об этом Энджи вовсе не собиралась. Его эрекция только всё усугубляла. Ей хотелось раздвинуть ноги, прижаться к нему, но разве это не значило просто воспользоваться им тем же способом, каким она не хотела позволить пользоваться собой? Или это просто одна из составляющих секса — дарить и получать удовольствие? Энджи совсем запуталась и никак не могла решить.
— Хорошо. Потому что я тоже не играю.
Он опустился на нее тяжелее, незаметно потерся — хотя почему незаметно? — от этого движения бедра Энджи немного разошлись, он продвинулся вверх, и его стояк сильнее надавил ей на клитор.
— Предлагаю сделку: я заставляю тебя кончить без помощи рук или рта, когда мы будем трахаться, хотя для меня важно, чтобы ты вообще кончила, а не то, каким способом у тебя это получится, а ты станешь со мной встречаться, пока не переедешь. Кто знает? При нынешнем состоянии экономики на продажу твоего дома уйдет много времени. К тому же, я понятия не имею, даст ли мой банк кредит на ту сумму, которую ты просишь.
Энджи отодвинула голову так далеко, как смогла —
— Будешь втирать мне об экономике и банковских кредитах, чтобы уболтать с тобой переспать?
Разговор Энджи поддерживала с трудом. Бог знает, как ей это удавалось — все ее внимание сконцентрировалось на тяжести между ног! Сердце бешено колотилось; Дэйр наверняка чувствовал эти удары — ее грудная клетка содрогалась.
— Все другие доводы ты или отклонила, или начхала на них.
— Дэйр, это всего один поцелуй! Один! С чего ты взял, что я пойду на такой риск? Я ведь не авантюристка какая-то.
— Этот поцелуй, — ответил он и поцеловал ее снова, на сей раз легко и приятно, нежно, а не напряженно, лаская, а не требуя. Энджи изо всех сил старалась не отзываться — целых две секунды. А потом искушение и сладость полностью поглотили ее волю.
То же самое чувствуешь, когда мечтаешь о шоколадном мороженом, но отказываешь себе в этом удовольствии, а потом открываешь дверцу холодильника и вот оно — прямо перед тобой, хватаешь картонку и съедаешь за три секунды, набрасываясь на лакомство, как голодная львица на газель.
Именно так Энджи хотела Дэйра. Она ни разу не испытывала ничего подобного, и свирепость чувства ее удивила. Она влюблялась подростком, думала, что любила Тодда, но ни разу до этого дня не чувствовала такого болезненного желания касаться другого человека и ощущать ответные прикосновения.
Наконец Дэйр отпустил ее и сел. Энджи недоуменно уставилась на него, стараясь унять колотящееся сердце, стараясь не тянуть к нему руки. Между ног, глубоко внутри, саднило той болью, что заставляла все внутренние мышцы сжиматься, а соски ныть.
— Я не собираюсь давить на тебя, по крайней мере, не слишком сильно, поверь.
— Конечно, верю, — тотчас отозвалась Энджи и сама опешила: не только потому, что это правда, но и потому, что выпалила то, о чем думала минутой ранее.
— Да, веришь — в каком-то смысле. Но речь ведь не о том, так?
Энджи стало неловко: слишком уж Дэйр оказался проницателен. Но ведь она открылась ему, как никому другому, рассказала ему о себе такие смущающие подробности… Да кто угодно, если у него имелась хоть капля мозгов, обнаружил бы все ее сомнения, все то, что ее грызло.
— Хочешь, объясню, в чем дело? Ты перевозбудился, вот и все! Тебе секса хочется, а тут как раз я под руку подвернулась. Да и плевать, все равно я скоро сматываю удочки. Будущего у нас нет, а интрижка меня не интересует.
— Ты не обязана уезжать, — отрезал Дэйр.
— Обязана — чтобы выжить.
— А, к черту все! Не хотел тебе все это вот так сразу на голову вываливать, но…
У Энджи даже живот подвело, она вытянулась по струнке и подозрительно прищурилась:
— Вываливать что?..