Добытчик

Сахаров Василий Иванович

– А сил хватит?

– У нас два БДК, фрегат и корвет. На борту четыре роты морпехов, лучшие воины Передового и "Гибралтара", есть три бронетранспортера и минометная батарея. Для удержания порта этого должно хватить. От тебя наведение на цели, поможешь моим комендорам с корректировкой огня, и удержанием позиций. Не вздумай отступить из Старого порта. Если удерешь, у нас будут большие потери.

– Мы не отступим. Некуда отступать. У меня больше тысячи переселенцев и много горожан, половина женщины и дети. Как я их брошу? Нет. Будь уверен, Старый порт не отдадим.

– Надеюсь на это. Отбой связи.

Спустя полтора часа мы вошли в соприкосновение с турками. Флот у азиатов большой,

но в основе маломерный и суда разнотипные. Поэтому часть транспортных корабликов отстала, не успела в первую волну десанта, и только-только подходила к берегу. Как и предсказывал Баринов, турки к этому моменту, преодолевая сопротивление ополченцев, уже захватили часть Нового порта. По этой причине отставшие вражеские десантники, получая с берега световые сигналы, направлялись сразу в порт. И все бы ничего, для них высадка могла пройти удачно, если бы не мы.

"Ветрогон" двигался со скоростью десять узлов, турецкие суденышки быстро приближались и я отдал команду открыть огонь. В темное небо, которое рассекали очереди трассеров, с борта наших кораблей взметнулись осветительные ракеты. Призрачный тусклый свет рассеял тьму, и показал нам направляющиеся к причалам турецкие суденышки. Их было примерно полсотни. На каждом от десяти до двадцати пяти воинов. Вооружение стандартное для малоазиатских наемников, от автоматических винтовок до обычных луков и сабель. Самые лучшие воины Гюнеша, который сделал ставку не на качество войск, а на их многочисленность, уже находились на берегу. Против нас оказались неоварвары Малой Азии, и они попали под наш огневой кулак первыми.

АУ-630 и два орудия "Melara" фрегата открыли огонь.

Короткая очередь артавтомата рассекает шаланду в ста пятидесяти метрах от "Ветрогона" и утлое деревянное суденышку рассыпается на куски, а люди, бросая оружие, оказываются в воде и барахтаются.

Выстрел из "Melara". Снаряд падает между тремя лодками, поднимает белый водяной столб и он опрокидывает плавсредства. Люди что-то кричат. Но их не слышно. "Ветрогон" продолжает движение к берегу и ведет огонь, а вскоре его поддержали остальные корабли нашей флотилии.

Впрочем, корабельная артиллерия топила турок недолго. АУ-630 дали пять-шесть очередей, а орудия по три-четыре выстрела. Половину вражеского флота, который оказался в зоне поражения, они утопили, а затем на заранее оговоренных радиочастотах вышли на связь корректировщики Баринова. После чего артиллерия кораблей перенесла огонь на берег и стала расстреливать вражескую пехоту, а шаландами занялись морские пехотинцы.

Воины абордажных партий с "Ветрогона", "Ловкого" и БДК, вытащив на палубу бронированные щиты и пулеметы, били ошарашенных турок на выбор. Пулеметные и автоматные очереди огненной волной прошлись по морской глади, и спасения от них не было. Вражеские лодки одна за другой разламывались, и турецкий десант шел ко дну.

Дело ладилось. Начало боя в нашу пользу и когда "Ветрогон", сбавив скорость, приблизился к портовым причалам и начал швартовку, сражаться уже было не с кем. Десантный флот Гюнеша, точнее, его часть, которая попыталась войти в порт с моря, превратилась в груду деревянных и пластиковых обломков, которые усеяли гавань, а пехотные подразделения оказались рассеяны снарядами корабельной артиллерии.

Мы получили передышку. Кратковременную, конечно, ибо отказываться от захвата туапсинского порта и самого города, турки не собирались. Но время было выиграно. Его следовало использовать с умом, и морская пехота испанских колоний посыпалась на берег. Наши воины начали занимать ключевые точки порта, а я связался с Бариновым и во главе взвода морпехов, с верным Лихим, поспешил в Старый порт.

39.

Туапсе. 21.09.2074.

Над

головой просвистели пули и я пригнулся. Взгляд скользнул по дымящимся развалинам и, никого не увидев, я пришел к логичному выводу, что помощи ждать неоткуда. После чего сжал рукоятку пистолета, верного ТТ под номером 33, и заскрипел зубами. Попал! Я попал! Такой крутой вояка, гроза и ужас Британии, вождь крупнейшего анклава в Испании и король, а все-таки врюхался. Вроде бы не мальчик уже, в меру осторожен, давно уже не совершал глупостей, и все-таки влип. Как же так произошло? Да очень просто. Одно событие потянуло за собой другое. Судьба в очередной раз сыграла со мной в игру "кто кого переможет" и в тот момент, когда следовало проявить твердость, я поддался эмоциям, поверил в свою удачу, дал слабину и допустил ошибку.

– Сук-а-а-а...
– прошипел я себе под нос и перед мысленным взором промелькнули события минувшей ночи и первой половины сегодняшнего дня...

Бои с вражескими десантниками шли всю ночь. Турки довольно быстро захватили большую часть города и продолжили атаки на порт. Раз за разом они накатывались на оборонительные позиции испанских морпехов и наемников Ефима Баринова, несли потери и отступали. А перед рассветом, когда подошел последний обоз колонистов, на некоторое время все затихло, и я провел совет с главами переселенцев, командирами местного ополчения и моряками.

Корабли колонистов, по сути беглецов из Черноморской империи, уже загружены. Многое придется бросить, ибо людей, которые хотели отправиться к берегам далекой Испании, оказалось в три раза больше, чем планировалось. Что и немудрено. Кругом война и горожане, еще вчера даже не подозревавшие, что готовится морской караван переселенцев, сегодня уже были готовы навсегда оставить Родину и попытать счастья за чужими морями. Поэтому мы, Баринов и я, как представитель испанских анклавов, оказались перед выбором. Что важнее, станки, товары и припасы или люди? Мы не колебались и сделали свой выбор в пользу людей. Нельзя их бросать. Они не дикари, в конце концов, и не каннибалы, а наши соплеменники и соотечественники. А товары и станки добудем. Если есть люди, все остальное приложится. Так мы решили и о принятом решении не сожалели.

В шесть часов утра пять сухогрузов, которые принадлежали имперским олигархам, и три торговых судна купца Керимова, стали покидать порт Туапсе и выходить в открытое море. А испанские корабли, большие десантные корабли, "Ловкий" и "Ветрогон", прикрывая их и отпугивая турок артиллерийским огнем, должны были двигаться следом. По плану к девяти часам утра порт опустеет, и турки смогут его занять. Все в порядке, но возникла заминка.

Из города к морю вышли новые беглецы. Помимо порта турки никак не могли захватить городскую управу, которая находилась в районе бывшей центральной городской больницы. Там засели преданные императору войска и местная власть. Нам до них дела не было, тем более что они даже не понимали, кто оказался в порту и куда собираются отправиться колонисты. Однако к рассвету натиск турок усилился и туапсинский градоначальник Жилин, он же имперский наместник и комендант гарнизона, так сказать три в одном, решил пойти на прорыв. Оставшиеся в строю воины и вместе с ними обычные горожане, попытались пробиться на север, в сторону Варваринки. Только ничего хорошего из этой затеи не вышло. Турки ждали подобного маневра, организовали заслон и встретили бойцов Жилина огнем. А поскольку возвращаться в развалины городской управы, которую градоначальник при отступлении сам и поджег, смысла не было, он повел людей к морю. К нам он пробился на удивление легко, а по дороге к нему присоединились новые горожане и несколько небольших групп бойцов.