Добытчик
Шрифт:
На причалы в районе Старого порта выбралось больше тысячи человек. Это в то время, когда на БДК грузились наши бронетранспортеры. Еще десять минут, и мы отчалим - прощай империя и здравствуй открытое море. Но люди... Что станет с ними, с теми, кого мы бросим в порту? Среди них всего полсотни стрелков с ограниченным боезапасом, а остальные женщины и дети, раненые и старики. По уму, рассуждая здраво, я должен был их бросить. Ведь у меня с Жилиным никаких договоренностей нет, я не какой-нибудь благородный рыцарь, который обязан спасать всех попавших в
Я отдал приказ приостановить отступление и срочно грузить беженцев на наши корабли. Плевать на тесноту. Главное - вывезти людей в безопасное место, а потом разберемся, что с ними делать. Если не захотят отправляться вместе с нами в Испанию, высадим их где-то на побережье, где безопасно, например, в Джубге или Архипо-Осиповке. Ну и чтобы не было проблем с бойцами Жилина, я велел их разоружить. Кто знает, что у них в голове? Вдруг, от отчаяния задумают захватить наши корабли? Нам проблемы не нужны и лучше подстраховаться.
Началась погрузка. Людей распределяли по кораблям, трамбовали в любое свободное помещение, и спустя час причалы стали пустеть. Еще немного и конец операции, можно выходить в море. И вот тут турки дали нам прикурить. Судя по всему, за ночь и утро они подтянули в город несколько минометных батарей, расположили их в нескольких километрах от порта и одновременно открыли по нам огонь.
В небе засвистели мины, и портовые причалы покрылись черными фонтанами разрывов. Первый залп - недолет. Но я был уверен, что у вражеских десантников есть корректировщики, которые подправят огонь своих минометчиков, и тянуть с отходом больше нельзя.
– Ставить дымовые завесы!
– прижав к губам УКВ-радиостацию, на общей радиочастоте закричал я.
– Всем группам прикрытия - покинуть причалы! БДК - отход! "Ловкий" - отход! "Ветрогон" - отход по готовности!
Бросая все, что не успели забрать и поджигая заранее подготовленные дымовые шашки, морпехи помчались к "Ветрогону", а я вместе с ними. Через несколько минут воины были на борту фрегата. БДК и "Ловкий", сбросив швартовные концы, уже отходили от причалов, и фрегат последовал их примеру.
Я бегом поднялся на ходовой мостик и рядом со мной, как обычно, был Лихой.
– Наконец-то!
– воскликнул Скоков, увидев меня.
– Живой!?
– Да!
– отозвался я.
– Не ранен!?
– Нет.
– Слава богу! Смотри, как турки лупят, собаки злые! Осерчали на нас!
Действительно, противник мин не жалел. Порт в дыму, ничего не видно. Но взрывы все ближе, иногда сквозь темную гарь плотной дымовой завесы прорываются яркие вспышки и нас осыпало осколками, а брони у "Ветрогона" нет - это не линкор времен Второй Мировой войны. Так нас могли и потопить, чего бы нам, конечно же, не хотелось.
– Что с отходом!?
– обратился я к Скокову.
– Готовы! Только не можем
– Ясно.
Следовало ждать. Прошла минута. За ней другая и третья. Скоков, отслеживая движение кораблей нашей флотилии, велел дать "Средний ход!" и "Ветрогон", вспенивая винтами мутную воду, стал отдаляться от причалов.
"Неужели снова проскочили?" - подумал я, выходя на пеленгаторную площадку, и эта была еще одна моя ошибка.
Вражеские артиллеристы все же нащупали нас. В борт фрегата вошла мина калибром 120 миллиметров.
Я не успел спрятаться. Взрыв! Вспышка! Мое тело подлетело вверх, а потом стало падать. При этом, как ни странно, сознания я не потерял. На какое-то время мир вокруг меня замер и в голове проносились тысячи мыслей:
"Это конец? Это все? Финиш? Моя жизнь заканчивается? Как глупо. Что теперь будет с Передовым и моей семьей? А фрегат? А вся флотилия? И я не могу ничего изменить. Не могу ни на что повлиять"...
– А-а-а-а!!!
– завопил я, тем самым прерывая момент остановки времени и полет продолжился.
Бух-х-х! Мое многострадальное тело упало в воду, и я погрузился в морскую пучину.
"Только бы не потерять сознание", - промелькнула в голове мысль, и я попытался выплыть на поверхность.
Руки меня послушались. Несмотря на падение, удар об воду и контузию, я по-прежнему оставался в сознании - это огромное везение. И, отстегнув разгрузку с боекомплектом, я смог подняться из глубины наверх.
Ничего не видно. Вокруг меня едкий удушливый дым и морская вода, а в голове шум, который забивает все остальные звуки. Где "Ветрогон"? Его нигде не видно. Где берег? Непонятно. Что делать? Не ясно.
"Держаться!
– отдал я себе команду.
– Не паниковать!"
Сколько времени я плавал и приходил в себя, точно сказать не могу. Может быть пару минут, а может полчаса. Не важно. Важно другое - дым начал рассеиваться, и я обнаружил, что нахожусь невдалеке от причалов. "Ветрогона" нигде нет. Оставаться в воде дальше глупо, организм того и гляди даст сбой. Ко дну идти не хотелось и, пока были силы, я подплыл к причалу, схватился за обрубленный кусок швартовного конца, который болтался в воде, и по нему выбрался на сушу. Пару раз едва не соскользнул обратно в воду, но все-таки добился своего и упал на древний потрескавшийся бетон.
Обстрел прекратился. Корабли ушли. По крайней мере, я их не видел. Следовало найти укрытие и, пошатываясь, я направился к горящим складским зданиям порта.
До развалин добрался без проблем. Слух постепенно вернулся. Болела голова, но терпимо. При себе ТТ и два запасных магазина, а так же нож. Не все так плохо, как могло быть, и винить в моих бедах некого. Сам виноват. Проявил жалость к беженцам - получи, ибо ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным.
"Надо выбираться из города", - подумал я и почувствовал на себе чей-то взгляд.