Дочь генерала
Шрифт:
— Ты Наташу любишь?
— Да.
— Если ты ее обидишь, я тебя найду и накажу.
— Не сомневаюсь.
— Простите!.. — Мальчик опустил голову. — Я не имел права так говорить.
— Ничего. Я представил себя на твоем месте. Наверное, сказал бы то же самое.
— Простите…
— Ладно. Забыто. А ты как думаешь жить?
— Точно пока не знаю. Одно мне известно — это самое главное! Я не буду жить, как все эти, — он качнул головой сторону дома. — Тут все деньги гребут. Это так пошло! Жить надо ради идеи.
— Какой?
— Правда, доброта, помощь людям, любовь…
— Ты сейчас кратко изложил основы христианства.
— Пожалуй.
— Да, православный.
— Тогда я с вами! Тогда я за вас.
— Дружба? — протянул Сергей руку.
— Дружба, — пожал руку мальчик.
— Увидимся еще. — Сергей встал и зашагал со двора.
Под гулким сводом арки Сергей чуть не столкнулся с неприятным стильно одетым типом, от которого пахнуло дорогим парфюмом и свежим коньячным духом. С мятого красивого лица на него глянули умные злые глаза, но встретив спокойный взгляд Сергея, странный прохожий чуть вздрогнул и прибавил шагу. Еще раз он вздрогнул, проходя мимо сквера, где на скамейке сидел мальчик и провожал его взглядом. «Тоже мне, смотрящий», — проворчал мужчина и скрылся в подъезде.
Мужчина этот, понятное дело, происходил из начальственных сыночков. С детства Евгений не имел отказа ни в чем. Родители обеспечивали его всем самым-самым. Только почему-то всю жизнь он доказывал окружающим, что он не верблюд. Ну, на самом деле, если ты человек, и как уверял товарищ Горький «звучишь гордо», зачем тебе доказывать свою непричастность к вьючным парнокопытным? Разве, только в случае, если ты чувствуешь себя этим самым… Как бы там ни было, но Женя и дрался, и за девушками ухлестывал, и на дорогих авто гонял — только с одной целью: доказать, что он чего-то стоит. Однажды он и человека убил с этой целью. Застрелил отцовским пистолетом в лесу на пикнике. А потом, когда сошло с рук, и еще одного, для закрепления успеха… И все для того, чтобы доказать, что он… не верблюд.
Почему же наш Сергей и этот мальчик на скамейке вызвали у Евгения в душе такое смятение? Поэт вообще проскочил мимо и только мельком глянул на него. А мальчик… Ну, что такого в нем? Сидит и от нечего делать глазеет по сторонам… Только Евгений съеживался в комок, и дрожь пробегала по спине, и на душе поднималась смута, и тягучий страх змеюкой заползал в сердце — когда он ловил на себе такой вот спокойный и всевидящий взгляд.
Евгений знал, что мальчика этого зовут Валера, он из семьи бывших торговых начальников, которые спились и опустились. Мальчуган явно не чета ему, единственному наследнику миллионного состояния, гоняющему по ночным улицам на красном «Феррари» и постоянного посетителя престижных ночных клубов. Но это спокойствие Валеры, этот пронизывающий взгляд… — не давали Евгению покоя. Что-то этот мальчик имел в себе такое… Чего за деньги не купишь.
Обратно, в будущее
Наконец, все уладилось, молодые расписались в ЗАГСе и скромно отпраздновали. Сергей объяснил, что эта официальная регистрация — только формальность, «шлепок в паспорте» и не дает возможности считать их супругами. Брак совершается на небесах во время венчания в церкви. Поэтому они поедут к старцу Виктору: он Сергея спас от смерти, он привел в храм, ему и венчать. Наташа смутилась, вздохнула и согласилась.
Генерал попросил детей заехать к старушке Хариной, навестить и отвезти ей материальную помощь. Валентин выделил Сергею джип, укомплектованный мобильным офисным
Автомобиль летел по гладким дорогам, факс периодически принимал сообщения из конторы, Наташа следила по карте за дорогой и кормила водителя бутербродами, поила чаем из термоса. Сергей же наслаждался соседством любимой, отсылал документы, разговаривал по телефону — и впитывал, запоминал происходящее, иной раз делая для памяти заметки в блокноте.
Харина Нина Ивановна встретила их радостно и долго плакала то на плечике воспитанницы, то на груди Сергея. Наконец, успокоилась, показала на крепенький дом с кирпичным цоколем:
— Вот чего, детки, наш генерал тут наделал! Мужиков нанял, сам заплатил. Весь дом подняли, цоколь новый положили, каждое бревнышко перебрали, а которые гнилые — все заменили. Да еще теплицу отгрохали — не сгибаясь по ней хожу, как королевна. У меня самые первые огурцы с помидорками в округе. И никто не трогает, не ворует, в дом не залазит. Все хулиганы тутошние сурового генерала боятся. Во как… Живу, ровно как барыня в хоромах!
Провела путешественников внутрь и засадила за длинный крепкий стол, накормила наваристыми щами. После сытного обеда и часового сна, молодые собрались погулять по селу. Харина расписала, кто здесь кто, и предложила зайти к старику Ломову:
— Вот кто вас развеселит! У него от перестройки в голове заклинило.
Они шли по асфальтовой дороге среди высоких тополей, обходили гусей, поросят, лениво возлегающих в уютных пыльных ямках кювета. Их догнал веселый загорелый парень лет двадцати и сходу заявил:
— Так вы из Москвы!
— А ты откуда узнал?
— По номеру машины и вашему виду, — весело отозвался тот. — Вот говорят, что столица опережает страну лет на двадцать.
— Да, я тоже слышала, — призналась Наташа. — Только мне кажется, это преувеличение.
— А вот и нет, — тряхнул парень длинным чубом. — Я только месяц, как оттуда. В гости к тетке ездил. Так сподобился побывать на Афонском подворье. Жил там рядом, на Таганке. И вот что вам скажу: вы, может, и не замечаете, а это так. Что у нас тут в церкви? Приходят почти одни старушки, да мы с сестрой. А у вас! Храмы битком! Половина — молодежь моих лет. А на подворье Шестопсалмие все прихожане наизусть поют! А вы говорите!.. Вот оно будущее России! Понимаете?
— Я-то, честно говоря, думал, что ты другой пример приведешь, — признался Сергей, — дома, техника, связь, сервис.
— Да на кой все это нужно, если в душе нет Бога! — воскликнул парень. — Нет, я был в Москве, в Третьем Риме и видел наше будущее. — Сказал и…внезапно свернул в переулок.
— Хорошее начало пути, — улыбнулся Сергей. — Посмотрим, чем нас удивит старик Ломов. А вон и его дом.
Они подошли к покосившемуся забору, тронули калитку — она упала. Сергей позвал хозяина и вернул калитке вертикальное положение. Из будки вылез тощий лохматый пес, тявкнул для приличия, потом поводил носом и завилял хвостом. Сергей протянул ему заранее приготовленный кусок колбасы, тот взвизгнул от счастья и скрылся в будке хвостом наружу. Наташа еще раз крикнула хозяина. Они оглянулись. Село, конечно, не процветало. Некоторые дома пустовали. В остальных доживали большей частью старики, да вездесущие дачники из ближайшего городка. Но то, что их сейчас окружало, напоминало двор дотла разорившегося колхоза.