Дочь генерала
Шрифт:
— Точно, — кивнул Николай, — папашка от меня откупился пакетом акций. А Миша предложил их в дело запустить. Он вкалывает, а я трачу. Нет у меня таланта к бизнесу. И желания никакого. Ску-у-ушно это… — и вышел.
— Да вы не обращайте внимания на его имидж. Колька отличный парень. Добрый и великодушный. Он доверил мне кучу денег и позволил заработать и себе, и мне, и еще многим хорошим людям. Просто у него синдром «серебряной ложки во рту» — это когда человек с малых лет имеет все, что хочет, и ему скучно жить. Некоторые от такой напасти кончают жизнь самоубийством, а он к нам прибился и, кажется, понемногу оттаивает.
— К кому, к нам?
— Видел
— Ее случайно не Надеждой Ионовной зовут?
— Вы знакомы? Да, тесен наш мир. — Михаил опять указал на экран. — Смотри, Сергей, у янки сегодня что-то совсем силенок мало. Они выдохлись! Интервенция захлебнулась. Доллар снова пополз вниз. Пора продавать! Итак, сколько у нас на сегодня? — Он кликнул мышкой и показал на нижнюю строчку. — Видишь, сколько мы с тобой заработали?..
В итоговой строке Сергей увидел цифру и несколько удивился:
— Это в долларах? Целых пятьсот сорок тысяч?
— Да. И это не предел. Ладно. Хватит на сегодня. Пойдемте, пройдемся.
Они вышли из пансионата и по крутой дорожке спустились в долину. Михаил наклонился к Сергею и шепнул ему на ухо: «Наташа твоя — это просто сокровище! Вот так, уметь быть незаметной, не навязывать себя — талант». Сергей согласно кивнул и взял жену под руку: «моё!»
Даже с первого взгляда это место располагало к себе. Казалось, тут находилось все, что только может понравиться человеку: морская волна, полирующая мелкую гальку, покатые зеленые горы вокруг, речка в зарослях осоки, симпатичные двухэтажные дома в садах, деревья и кусты, цветы и газоны. Но главное — тишина. И вот это: никто никуда не спешил.
Когда-то давно этот участок земли купил про запас один человек. Так, на всякий случай, чтобы не спустить ненароком шальные деньги. Потом он стал строить и благоустраивать — так и увлекся. Позже дома пошли на продажу. Но хозяин, будучи человеком своеобразным, продавал дома не каждому, а только тем, кто ему приглянулся. Бывало, что и в убыток отдавал, ходили слухи, кому-то даже и даром. Так здесь нашли тихое пристанище отставные силовики и журналисты, ушедшие на пенсию профессора и начальники, уставшие от войн предприниматели и военные. Вроде бы разных людей, их объединяло одно: они решительно покончили с прежней жизнью и, как бы это сказать… доживали век в тишине. Так что получилось нечто вроде комфортной богадельни или дома престарелых. Отличало это место от дома призрения отсутствие казенщины и какого-нибудь насилия над людьми. Наоборот: всячески поощрялись личные пристрастия и таланты. Приезжали сюда и дети отставников. Некоторые на лето в отпуск, а кто-то и навсегда. Так здесь образовалась некая община, объединившая схожих по духу людей.
Кроме домов постоянных жителей, стояли тут и гостевые дома на разный вкус: от фешенебельных многокомнатных коттеджей со штатной прислугой до простых домиков на две-три койки. Хозяин не страдал от жадности, поэтому работать у него стремились многие местные из окрестных селений и ухаживали за гостями, как за родными.
Здесь, в этом приморском поселке рождалась новая генерация. Никакой фени, грубости, пошлости. Они умны, начитанны. Времена тарантин и дон карлеонов кончились. Настало время умниц. У них не криминальные разборки, здесь война духовная — и они в авангарде. У дурачков истерики, наркотики, алкоголь, жадность, а у них — живые идеи. Они — внуки коммунистов и дети обнищавших военных и кагэбэшников.
В недавние времена
Воры, сами того не желая, выращивали в недрах народа новое поколение, которое отрицало мнимые ценности безбожников. Их главным принципом стали апостольские слова: «Если с нами Бог, то кто против нас!» Трезвые, спокойные, вооруженные великой идеей, они ничего не боялись. Умереть за Христа, за Православную Россию считалось у них большой удачей. Только Спаситель охранял их, и умирать редко кому удавалось.
Говорили они тихо, полушепотом — это заставляло окружающих ловить каждое слово. И слово это несло в себе небывалую значимость.
На нижней террасе, весь в розовых кустах, стоял новенький белоснежный храм со сверкающим куполом. Михаил постучал в дверь дома священника. На порог вышел седой старец и улыбнулся молодым.
— Отец Виктор! — воскликнул Сергей и упал ему в ноги. — Благословите.
— Бог благословит. Да ты, Сережа, с молодой женой! А почему без венцов на головах?
— Мы с Наташей собирались после отдыха на море к вам ехать.
— А получилось, что я к вам приехал, — улыбнулся старец. — Теперь здесь служу. Мишенька меня сюда в новый храм пригласил. И с начальством епархиальным сам договорился. Так что на моем прежнем корабле с твоим, Сергей, иллюминатором теперь новый молодой капитан. Так. Обвенчаем вас обязательно.
— И свадьбу справим! — кивнул Михаил. — Да такую, чтобы всем запомнилась. Я уж постараюсь.
3. Жизнь под венцом
Пока мы хорошие
Их венчание было пронизано лучами солнца и небесным сиянием. Венцы над головами сверкали, словно золотые. Их поздравляли священник и друзья, небеса и земля. Радуги вспыхивали то рядом, то вдали. В бирюзовом небе кружились белые голуби и чайки, стрекозы и бабочки.
За длинным столом до глубокой ночи не смолкали здравицы и тосты, песни и музыка. Пенистой рекой лилось шампанское и молодое вино. Дети прыгали вокруг новобрачных и тянули к ним ручонки. Казалось, они все успели посидеть на коленях смущенного жениха и очаровательной невесты.
В те дни они жили как в раю. Любовь окутывала их облаком теплым, как парное молоко, и светлым, как восходящее солнце. Им улыбалось сверкающее море, нежила теплая голубая волна, золотило кожу солнце, веселило пение птиц, кутали кашемиром трепетные сумерки, согревало пламя ночного костра, а светлячки кружились вокруг пульсирующим хороводом. Земля робко гладила босые ступни. Душистый воздух услаждал гортани, слегка опьянял и кружил головы. Травы и цветы воспаряли им свои пряные ароматы, а небеса снисходили к ним тихим благословением.