Дочь генерала
Шрифт:
Глава 29
Я выехал со стоянки у штаба и через несколько сотен ярдов остановился на обочине. У меня тряслись руки — запоздалая реакция на встречу с генералом.
— Теперь мы знаем, почему у нее на щеках были следы высохших слез.
— Меня что-то мутит, — сказала Синтия.
— Выпить бы...
— Никаких «выпить». — Синтия выпрямилась на сиденье. — Нам надо спешить. Где сейчас Мур?
— Надеюсь, в город не уехал. Иначе ему несдобровать. — Я включил стартер и направил
— И все-таки генерал не бросил ее, как тогда в Уэст-Пойнте, — начала вслух рассуждать Синтия. — Он уехал со стрельбища, поддавшись чувству гнева, и лишь по пути понял, что это их последний шанс наладить отношения... Подумал, не вернуться ли назад, но сообразил, что все равно понадобится нож, чтобы разрезать шнур, одежда, желательно присутствие женщины... Заботы о мелочах помогли ему успокоиться, и он решил ехать на Бетани-Хилл, к единственному человеку, которому целиком доверяет... Кстати, когда Фаулеры прибыли на место, они не подумали, что это он задушил ее? Как ты думаешь?
— Это могло прийти им в голову... Но, вернувшись домой, они видели, с какой болью и недоумением он встретил печальное известие.
— Скажи, а Фаулеры не могли... не должны были увезти труп?
— Ни в коем случае! Полковник Фаулер понимал, что тело нельзя трогать. Это усугубило бы и без того сложную ситуацию. С его военным опытом он не мог не видеть, что она действительно мертва. Если же говорить о подозрении, что полковник сам и убил ее, то он наверняка благословляет ту минуту, когда кто-то из них троих — он, генерал или миссис Фаулер — настоял, что надо непременно ехать.
— Да... Будь там полковник Фаулер один, сейчас он оказался бы в незавидном положении.
— Итак, что мы имеем? — сказал я, подводя предварительный итог. — Помимо потерпевшей на месте происшествия побывали четверо: полковник Мур, генерал, полковник Фаулер и его жена. Никого из них мы не подозреваем. Следовательно, должен быть кто-то пятый, появившийся там в тот критический тридцатиминутный промежуток. Тот, пятый, и есть убийца.
— Надо было спросить генерала — вдруг он подозревает кого-нибудь?
— Нет, он убежден, что это полковник Мур. Он сказал бы, если бы подозревал кого-нибудь еще. Ему и в голову не приходило, что Мур — ее соучастник. Кроме того, я просто не мог больше давить на несчастного.
— Хорошо тебя понимаю. Я и сама переживаю, когда допрашиваю потерпевшего.
— Ты прекрасно держалась. И я прекрасно. И генерал тоже.
Я подъехал к Учебному центру. Автомобиля Мура на стоянке не было. Я объехал здание, но серый «форд» как в воду канул.
— Если этот сукин сын уехал с базы, я из него котлету сделаю.
Подъехал полицейский джип. На пассажирском месте сидел наш старый знакомый капрал Страуд.
— Ищете полковника Мура, шеф?
— Да.
Страуд
— Он поехал к начальнику полиции, хочет, чтобы сняли ограничения на передвижение.
— Спасибо. — Я развернулся и поехал в управление.
— Я из него, подлеца, кишки выпущу.
— Ты же хотел пропустить его через мясорубку.
— Для этого и надо сначала выпотрошить.
У полицейского управления все еще болтались журналисты. Я остановился у главного входа, и мы направились к кабинету Кента. Секретарь сказал, что полковник Кент занят.
— С полковником Муром?
— Да, сэр.
Не слушая возражений, я вошел к Кенту. Помимо Мура там был еще один тип в форме капитана.
— А вот и вы. Очень кстати.
Незнакомый тип встал. По знакам отличия я увидел, что это сотрудник Главной военной прокуратуры. «Коллинз» — значилось на его нагрудной карточке.
— Вы уорент-офицер Бреннер? — спросил Коллинз.
— Вопросы буду задавать я, капитан.
— Полковник Мур пожелал, чтобы его представлял адвокат, поэтому все, что вы имеете ему сказать...
— Я скажу ему самому.
Мур сидел за письменным столом, опустив голову.
— Я беру вас под стражу, — обратился я к нему. — Пойдемте.
Капитан Коллинз сделал знак своему клиенту, чтобы тот не вставал.
— По какому обвинению? — осведомился он.
— За поведение, недостойное офицера и джентльмена.
— Бросьте, мистер Бреннер, это же общие слова...
— Плюс нарушение воинских порядков, упущения в работе и так далее — статья 134-я. Плюс пособничество после факта преступления, преступный сговор и дача ложных показаний... Еще немного, капитан, и вы нарушите статью 98-ю — неподчинение правилам расследования.
— Как вы смеете?!
— У вас найдется пара наручников? — обратился я к Кенту.
Тот растерялся.
— Пол, мы собрались обсудить юридические тонкости. Вы не можете брать под стражу... Нет, вы, конечно, имеете право, но не тогда, когда я веду разговор с подозреваемым и его адвокатом.
— Полковник Мур не подозревается в убийстве, следовательно, оснований для разговора нет. При наличии оснований разговор вел бы я, а не вы, полковник.
— Черт возьми, Бреннер, вы забываетесь...
— Полковник, я забираю взятого под стражу, — сказал я ему, потом Муру: — Встать!
Тот повиновался, не глядя на своего адвоката.
— Следуйте за мной.
Мы с Синтией вышли из кабинета, Мур мрачно плелся за нами. Длинные коридоры вели в крыло, где размещаются камеры для заключенных. Большинство камер были пусты, и я без труда нашел одну, с открытой дверью, рядом с камерой Далберта Элкинса. Я легонько подтолкнул Мура внутрь и захлопнул дверь.
Далберт Элкинс посмотрел на меня, потом на Мура и удивленно присвистнул: