Дочь генерала
Шрифт:
— Эй, шеф, это же полковник!
Не обращая на него внимания, я сказал Муру:
— Вы обвиняетесь в том, о чем я говорил раньше. Имеете право не отвечать на вопросы и право выбрать себе адвоката.
Мур заговорил первый раз с тех пор, как мы приехали в управление.
— У меня уже есть адвокат, — напомнил он. — Вы только что угрожали ему.
— Кроме того, все, что скажете, в трибунале может обернуться против вас.
— Я не знаю, кто это сделал.
— Разве я говорил, что это сделали вы?
— Нет,
Далберт Элкинс внимательно прислушивался к нам. Подойдя к решетке, он сказал Муру:
— Не зовите адвоката, полковник. Он их на дух не выносит.
Мур только глянул на Элкинса, потом проговорил:
— Полковник Кент информировал меня, что я не имею права выезжать за пределы базы, поэтому я вынужден был обратиться к юристу...
— Сейчас вы не только ограничены в передвижении — вы находитесь в заключении.
— А меня скоро выпустят, — вмешался Далберт. — Переведут в казарму. Премного вам благодарен, шеф.
Я снова игнорировал сержанта.
— Я располагаю неопровержимыми доказательствами, что вы были на месте преступления, полковник. Их достаточно, чтобы засадить вас за решетку лет на десять — двадцать.
Мур покачнулся, как от неожиданного удара, и тяжело опустился на нары.
— Нет, этого не может быть... Я не сделал ничего плохого. Я сделал только то, что она просила...
— Но идею подкинули вы.
— Нет, не я! Она сама придумала.
— Вы прекрасно знали, как отец обошелся с ней в Уэст-Пойнте.
— Я узнал об этом всего неделю назад, когда он предъявил ей ультиматум.
— А что он сделал? — осведомился Элкинс у Синтии.
— Заткнись, — отозвался я.
— Слушаю, сэр.
— Я хочу, чтобы вы ушли из армии, — сказал я Муру. — Гарантирую вам отставку — это только пойдет вам на пользу. Все зависит от того, насколько вы будете помогать следствию.
— Я готов помогать...
— Мне безразлично, готовы вы или нет, полковник. Вы будете помогать нам в любом случае. Прежде всего вы откажетесь от своего адвоката.
Элкинс хотел что-то вставить, но решил, что не стоит, и сел на нары.
Мур кивнул.
— В чем вы были на стрельбище номер шесть?
— В своей обычной форме. Решили, так будет лучше, если наткнусь на полицейский патруль и...
— На вас были эти сапоги?
— Да.
— Снимите их.
Он поколебался, но снял.
— Дайте их мне.
Он просунул сапоги сквозь решетку.
— Мы еще увидимся, полковник, — сказал я, затем обратился к Элкинсу: — Как поживает мой приятель?
Тот встал и ответил:
— Лучше некуда. Завтра утром меня отсюда выпустят.
— Ну и славненько. Вздумаешь пуститься в бега, получишь пулю в лоб.
— Так точно, сэр.
— Кто этот мужик? — спросила Синтия, когда мы отошли от камеры.
— Приятель. Из-за него я здесь.
Я вкратце рассказал ей о несостоявшемся торговце оружием. У выхода
— Я запер в камере полковника Мура. Разденьте его догола, обыщите и сегодня ничего не давайте, кроме воды. Читать ему тоже не разрешается.
Надзиратель остолбенел:
— Вы засадили полковника?
— До моего разрешения никого к нему не допускайте.
— Хорошо, сэр.
Я поставил сапоги Мура к нему на стол:
— Приделайте к этой обуви бирку и переправьте в третий ангар на Джордан-Филдз.
— Слушаюсь, сэр.
Мы пошли в наше крыло.
— Не думала, что ты собираешься его засадить, — промолвила Синтия.
— Я и сам не думал, пока не увидел его адвоката. Всем очень хотелось, чтобы я его арестовал.
— Но не за убийство же! Сажать офицера в обычную камеру...
— Ничего. Хорошая подготовка к отсидке в Левенуэрте, и если он туда попадет... Вдобавок от тюремных порядков у людей развязывается язык.
— Не говоря уже о раздевании догола и лишении кормежки. По правилам заключенному полагается по крайней мере хлеб и вода.
— Да, кормежка полагается не реже чем раз в сутки. А я уже двое суток ничего не ел.
— Ох и достанется же тебе!
— В данный момент это меня меньше всего волнует.
Мы вошли в наш так называемый кабинет. Я просмотрел записи телефонных звонков. Если не считать журналистских запросов, их было немного. Со мной не хотели больше разговаривать. Звонили, правда, майор Боуз из группы УРП и полковник Уимс из военной прокуратуры части, оба выражали беспокойство. Интересовался мной и полковник Хеллман. Я набрал его домашний номер в Фоллз-Черч, его жена сказала, что я отрываю его от обеда.
— Привет, Пол. — Голос у него был веселый.
— Спасибо за факс.
— Не за что. Больше не упоминаем о нем. Никогда.
— Понял. Мы побеседовали с генералом Кемпбеллом и его женой, а также с миссис Фаулер. Теперь мы с Синтией можем воссоздать весь ход событий в те вечер и ночь, начиная с момента, когда Энн в офицерском клубе заказала на ужин цыпленка. Затем она явилась в штаб на дежурство и поехала якобы проверить посты. И так вплоть до момента убийства и раннего утра, когда я оказался задействован в операции.
— Отлично. И кто же ее прикончил?
— Этого мы пока не знаем.
— К завтрашнему полудню узнаете?
— Такова наша цель.
— Сослужишь УРП добрую службу, если узнаешь.
— Разумеется, сэр. Надеюсь, меня повысят в должности и прибавят зарплату.
— Ни то ни другое тебе пока не светит, зато я изыму из личного дела то письмишко о выговоре. Ты так слезно просил.
— Потрясающий подарок! В скором времени можете получить еще одно. Я арестовал полковника Мура, засадил под замок, велел раздеть его догола, обыскать и ничего не давать, кроме воды.