Дочь Гингемы

Сухинов Сергей Стефанович

Вздохнув с облегчением, Корина обняла за голову своего серого друга.

– Спасибо, Наркуша, – сказала она с раскаянием. – Какую же глупость я сделала! Видимо, прав был этот разбойник: нет во мне хитрости, а без нее и колдовство не всегда может помочь.

– Ничего, хозяйка! – ободрил ее волк. – Лиха беда начало. Только в следующий раз не зевай – я могу и замешкаться.

Корина подошла к окну и выглянула наружу. В лунном свете она разглядела людоеда, который стоял по колени в болотистой жиже, заполнявшей ров. С головы Людушки свисали водоросли. Около ног весело

квакали лягушки. Вид у молодого людоеда был настолько жалким, что волшебница не выдержала и рассмеялась.

– Смотри не простудись, обманщик, – сказала она, – и не наглотайся лягушек – они очень вредны для людоедского желудка. Так и быть, прощу тебя, но с одним условием.

– С каким, дорогая Коринушка? – простонал хозяин замка.

– Скажи, где находятся Сосенки, в которых некогда жил Дровосек? Не верю, что ты не хотел отомстить его родным и не разыскивал эту деревню.

Глаза Людушки зажглись недобрым огнем.

– Хотел, да еще как! – хрипло ответил он. – Только дойти не мог, уж больно до Сосенок далеко… Ладно, скажу. Иди по дороге из желтого кирпича до большого оврага, а затем поворачивай налево. Выйдешь из леса и шагай прямо на север по холмистой равнине. Через день дойдешь до большой каменной стены без начала и конца. За ней-то и находятся Сосенки. Не знаю уж, как эта деревушка туда попала, но на прежнем месте ее нет, это точно. Один старый ворон так и сказал: однажды утром деревня поднялась с места и ушла по равнине к Лесу призраков.

– А ты не обманываешь? – с подозрением спросил Нарк, вспрыгнув на подоконник.

– Ну что вы! – обиделся людоед. – Даю самое честное-пречестное слово!

Корина рассмеялась и махнула рукой.

– У тебя все слова честные-пречестные, обманщик, – сказала она. – Ладно, постой там, во рву, до утра и подумай, как жить дальше. Мы с Нарком отдохнем в твоем замке. Только не вздумай сбежать: волк тебя и под землей найдет.

Людушка понурился, и Корине ответили дружным кваканьем лягушки.

Глава восьмая

БЕСКОНЕЧНАЯ СТЕНА

Ранним утром Корину разбудил Нарк. Волк всю ночь просидел возле девушки, не смыкая глаз. В животе у него бурчало от голода, но Нарк не рискнул сбегать в лес даже на полчаса, чтобы поймать зайца или куропатку себе на ужин.

– Подымайся, хозяйка, – сказал он, теребя Корину за рукав. – Надо уходить из этого гнилого замка. Того и гляди, либо крыша рухнет, либо пол провалится.

– Ничего не провалится, – зевая, ответила Корина и неохотно слезла с огромного дивана. – Это только видимость, что все здесь держится на одном честном слове. Ох и хитрущий этот Людушка! Кстати, как он себя чувствует во рву?

Корина подошла к окну и выглянула наружу. Было туманное, прохладное утро. Солнце еще не поднялось из-за высокой стены деревьев, окружавших замок, и потому вокруг царил серый сумрак.

Людушка с понурым видом стоял, как и вчера вечером, по колени в болотистой жиже. От нечего делать он срывал лилии и, обрывая лепестки, гадал:

– Съест, не съест, заколдует, не заколдует, превратит в лягушку, не превратит…

– Превращу

в ужа, если опять обманешь, – рассмеялась Корина, глядя на жалкого людоеда. – Может быть, Сосенки находятся не за каменной стеной, а где-нибудь на полянке в лесу, а?

– Даю честное-пречестное слово! – обиженно воскликнул Людушка. – Не веришь, спроси Гая. Он живет в дупле дуба, милях в пяти отсюда. Ворон сам мне рассказывал про Сосенки, да так чудно, что я поначалу не поверил. Нет, ты поговори с Гаем, а потом обзывай меня обманщиком и другими обидными прозвищами. И за что? Только за то, что я хотел вчера тебя съесть. Просто смешно, честное слово!

– Ладно, ладно, посмотрим, – усмехнулась Корина. – Так где мне искать твоего знакомого ворона?

Людушка очень подробно рассказал, как пройти на поляну к старому дубу. При этом он отмахивался от тучи налетевших комаров и шумно чесался.

– Хорошо, можешь вылезать из рва, – снисходительно разрешила Корина. – Но в следующий раз подумай, прежде чем нападать с ножом и вилкой на какого-нибудь Жевуна или Мигуна. А вдруг он тоже окажется волшебником?

Людушка со страдальческим видом прижал руки к груди.

– Честное-пречестное слово, с сегодняшнего дня перехожу на одни пирожки да фрукты! – пылко сказал он. – Я даже ночью стишок сочинил об этом:

Приходи, не трусь, милашка,Буду кушать не тебя, а кашку!

– Смотри у меня! – сурово погрозила ему пальцем Корина.

Наскоро перекусив фруктами, она вместе с Нарком вышла из замка и направилась к дороге из желтого кирпича. Волк заметно приободрился, покинув логово людоеда. Он ненадолго сбегал в чащу и вскоре вернулся, облизываясь с довольным видом. Друзья прошли по дороге из желтого кирпича несколько миль, пока не оказались у развилки. Налево, в редкий осинник, уходила проселочная дорога. Она была давно заброшенной и густо заросла травой.

Волк насторожился. Принюхавшись, он сказал:

– Что-то я не чую запаха Жевунов. Вдруг этот мерзкий людоед заманил нас в какое-нибудь болото, а то и куда похуже?

Корина огляделась и заметила в траве полусгнившую табличку. Девушка подняла дощечку и прочитала полустершуюся надпись: «Сосенки». И друзья без колебаний зашагали по проселку.

Пройдя мили три, они очутились на опушке леса. Впереди расстилалась большая равнина. Ее пересекали странные борозды – как будто по земле до самого горизонта прошлись несколько десятков плугов.

– А где же деревня? – удивленно спросила Корина, озираясь.

Деревни не было, но следы от нее остались: дорожки, части оград, колодцы…

– Пожар здесь, что ли, был? – недоуменно пробормотал Нарк, принюхиваясь. – Чем-то затхлым пахнет… фу, чем-то неживым…

Осмотревшись, девушка заметила на опушке большой дуб. Возле широкого дупла на корявой ветви сидел ворон и настороженно наблюдал за нежданными гостями.

Корина и волк подошли к дубу, и девушка помахала птице рукой.

– Здравствуй. Тебя зовут Гай, верно?