Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

Чтоб сэкономить время, решили оставить керов в школе и воспользоваться телепортом. Вошли под высокую радужную арку у северной башни замка и вышли на маленькую круглую площадку в пустом заснеженном скверике рядом с магом-фонтаном.

Я почему-то считала, что мы отправимся в торговый квартал, но подруга повела меня совсем в другую сторону.

— Твой дядя живет в Верхнем городе? — растерялась я, оказавшись в районе аристократов. — Или работает?

Второе казалось более вероятным, если вспомнить ту комнатушку, что Вришка снимала на Школьной

улице.

— И то и другое, — кивнула она. — И живет, и работает.

Минут десять мы шли по широким, расчищенным от снега улицам, изредка раскланиваясь с немногочисленными прохожими, пока не остановились у ворот великолепного дворца. Сквозь обманчиво хрупкое кружево решетки открывался вид на три этажа белоснежного камня. Шедевр местной архитектуры невероятным образом сочетал в себе легкомысленность светского особняка и незыблемость замковой цитадели. Из высоких окон, рассекая сгустившиеся зимние сумерки, лился ровный золотистый свет, исходящий то ли от тысячи свечей, то ли от сотни магических светильников. И в этом волшебном сиянии восседающие по обе стороны ворот мраморные волки казались живыми стражами, готовыми в любой момент спрыгнуть с постаментов и наказать того, кто рискнет потревожить покой их хозяина.

— Он живет здесь?!

— Да.

Хорошо, что Вришка повела меня от центрального входа чуть дальше к скромной металлической калитке. Я, может, и способна сломя голову кинуться на демона, но запросто войти в главные ворота герцогской резиденции не решилась бы.

Калитка тоже охранялась — у кирпичной стены навытяжку стоял сурового вида стражник, но мою подругу он, вероятно, знал, и пропустил нас без возражений.

— Ты сюда часто приходишь? — поинтересовалась я.

— Да. Дядя сердится, если долго не показываюсь.

От калитки шла узкая тропинка, заканчивающаяся у черного входа в дом. Черный не черный, а сапоги от снега и грязи я оттирала минут пять — не хватало еще наследить на натертом до блеска паркете или одном из роскошных ковров с мягким высоким ворсом.

— Вриш, — позвала я шепотом, — а нам сюда можно?

— Можно-можно, — тоже шепотом успокоила она меня.

Широкий коридор, освещаемый подвешенными к потолку стеклянными шарами с вложенным заклинанием холодного огня, вывел нас к двустворчатой двери, у которой скучал молодой гвардеец.

— Привет, Кар! — улыбнулась ему целительница. — Скажешь дяде, что я пришла?

Ага, так он и побежал — видно же, человек при исполнении!

Действительно, не побежал. Степенно развернулся к двери, распахнул тяжелые створки и ровным голосом доложил вглубь комнаты:

— Тэр Катара, к вам тэсс Верилья с подругой.

Я так и замерла.

Вот вам и Вришка-травница! Племянница герцога — ни больше ни меньше. И кто бы подумал? С виду обычная девчонка: маленькая, худенькая, с чуть вздернутым носиком и задорными ямочками на щеках. И одета не пойми как: куцая лисья шубка потерлась на рукавах, из-под вязаной шапочки выглядывают непослушные рыжие кудряшки. А глаза хитрые, довольные.

— Идем

уже, — усмехнулась она, сбрасывая на руки гвардейцу шубу и помогая мне избавиться от пальто.

А что еще остается? Идем.

Велтар Катара, герцог Марони принимал нас в своем рабочем кабинете. Расцеловав в обе щеки бросившуюся ему на шею племянницу, он повернулся ко мне:

— А ты, должно быть, Галла?

Я присела в таком глубоком реверансе, что проще, наверное, было стать на колени.

— Оставь эти церемонии, — отмахнулся он. — Здесь все свои, так что давай по-простому.

Я огляделась. Боюсь, что по-простому, здесь, в окружении высоких книжных полок, дорогой мебели и огромных панорамных полотен в золоченых рамах у меня не получится.

— Я видел вчера твою работу и скажу честно, был немало поражен.

— Я тоже, — призналась я.

Тэр Катара понимающе улыбнулся.

— Это, наверно, так странно и волнительно ощущать в себе пробуждение дара? Сам-то я не наделен никакими талантами, но мои мать и сестра, да и Вриша тоже имеют некоторые способности, и я помню все их связанные с этим переживания.

Хоть в одном подруга была честна, когда говорила, что все женщины в ее семье были целительницами. И еще кое в чем: судя по обращению герцога, дома тэсс Верилью действительно зовут Вришкой.

— Вот я и решил познакомиться с тобой поближе, — закончил хозяин.

— Но почему только со мной? Мы все там были.

— Может, когда-нибудь, — усмехнулся он, — я и надумаю пригласить всю вашу компанию. Через год-другой, когда тэсс Весара начнет контролировать свою вспыльчивость, или близнецы Кантэ будут достаточно сильны, чтобы потушить в случае чего мой дворец.

— А Мила? — лукаво поинтересовалась Вришка.

— Ну дорогая, я же политик, и не рискну общаться с ясновидящей, способной раскрыть мои коварные планы.

Улыбка у герцога хитрая, но добрая, располагающая. Да и сам он вполне ничего. В прошлом месяце тэру Катара исполнилось шестьдесят три года, но выглядел он для своего возраста великолепно. Высокий, худощавый, по-молодецки подтянутый, осанистый. В темно-русых волосах затерялись серебряные нити седины, а на еще привлекательном гладковыбритом лице, испещренном паутинками неглубоких морщин, блестят по-мальчишески такие же, как и у Вришки, янтарно-карие глаза. И говорить с ним, вопреки опасениям, оказалось легко и приятно.

— А, я догадалась! Вы позвали меня, так как твердо уверены, что демонов в вашем доме точно нет.

— Вообще-то есть один. Но она уже спит.

— Дядя, как ты можешь?! Не слушай его, Галла, наша Линка — очень милая девочка.

Вспомнилось, как жаловалась Милара на простодушных селянок, меняющих аристократические имена на свой лад. Интересно, что бы она сказала, если б слышала, как называют друг друга члены первой семьи Марони? Верилья у них — Вришка, а полуторагодовалая внучка герцога Лианарра — просто Линка. Как, интересно, зовут домашние самого тэра Велтара?