Дочь Хранителя
Шрифт:
— И чего не выходишь? — обратился он ко мне, спрятав оружие.
— Привет, — смутилась я. — Давно меня заметил?
— Давно. Ты уже не такая тощая, чтобы спрятаться за этой осинкой. Что так долго, полчаса уже жду, в школе задержали?
— Нет. Мы, когда договаривались, не учли, что объездной путь длиннее.
— Завтра учтем, — отметил эльф. — Ну что, готова?
Я повесила куртку на знакомый сучок.
— Готова.
Эльф достал из-под куста сверток с оружием и подал один из мечей мне.
После безопасных, «прирученных» клинков
Хотя нет. Может, и смогу. Того урода, который на прошлой длани силу из меня вытянул. Из меня, Ферта, Рисы и еще пятерых ребят. А Алия Каро, адептка Земли, молодая жена и будущая мать вообще умерла по вине этого гада. И если я буду вспоминать ее, лежащую на полу в маленькой квартирке симпатичную двадцатилетнюю девочку, у которой впереди была полная радостей и любви жизнь и у которой эту жизнь незаслуженно отобрали, если стану думать о ней, взяв в руки оружие, то тогда, наверное…
— Эй, стой! Ты ж меня так и убьешь!
Глаза у Иоллара не то чтобы испуганные, но удивленные — это точно.
— Извини, задумалась.
— Ну и мысли у тебя. Как с цепи сорвалась…
Он вдруг осекся, опустил меч, подошел ко мне и взял за подбородок, заглядывая в глаза:
— Ты о нем думаешь, о том маге, который тебя…
— Нет, — тряхнула я головой, отбрасывая его руку. — О той девочке, которую он убил.
— Это правильно, — неожиданно сказал эльф. — Ярость это хорошо. — И тут же добавил: — А слепая ярость — плохо. Можно накручивать, подстегивать себя, но никогда не теряй контроля — твое возбуждение может обернуться во вред. Я сейчас просто отбивал твои удары, а мог ведь и ударить сам, воспользовавшись твоей отрешенностью. Поняла?
Поняла.
— Тогда давай сначала и чуть медленнее. Не забывай, это уже не мои мечи.
В занятиях с новым оружием было свое преимущество: зная, что можно повредить не только одежду, но и очень хрупкую меня, Иоллар сдерживал удары, ограничиваясь легкими касаниями, символизирующими нанесенные мне ранения, и сегодня у меня впервые был шанс вернуться с тренировки в целой рубашке. А то две предыдущие после ежедневной штопки все же пришлось выкинуть.
— Сейчас отрабатываем удар с разворота, — скомандовал мой учитель. — Только руку не сильно отводи, теряешь время и открываешься во время замаха. А когда выпад делаешь, немного отклоняйся назад и в сторону.
Стали в позицию. Мне этот прием не очень дается. Когда с призрачными клинками тренировались, Ил меня именно на развороте и подлавливал, один раз полностью рукав отрубил, но сегодня-то…
— А-а-ай!
— Что? — сам испугался эльф.
— Ничего, царапина, — сквозь зубы выдавила я.
Действительно царапина. Сморгнула, стряхнула с ресниц выступившие от первой резкой боли слезы и аккуратно затянула недлинную и неглубокую ранку-черточку
— Извини, не смог сдержать удар, — пояснил Иоллар. — Вроде бы сам остановился, а меч еще движется.
— По инерции.
— Что?
— Есть такое понятие — инерция, — с умным видом пояснила я. — Она зависит от массы… кажется…
— И от приложенной силы, я в курсе. Формулу расписать или продолжать будем?
— Будем, — пробормотала я, в растерянности от познаний «дикого» эльмарского эльфа.
С рукава свисал окровавленный клок, при движении он мешал, и это жутко раздражало, а иногда и отвлекало, так как я периодически придерживала это безобразие рукой.
— Да убери ты его! — не выдержал Ил.
— Как?
— Вот так! — Он шагнул ко мне и одним движением оторвал болтавшийся кусочек, оставив на плече дыру.
— Ты что творишь! Теперь же рубашку только выкинуть осталось!
— Ну и выкинешь, — невозмутимо заявил он. — У тебя их в шкафу целая стопка.
— Ты что, роешься в моих вещах? — опешила я.
Неужели, пока я в школе, этот наглец лазит по моей комнате?!
— Рылся… Один раз. — Он даже покраснел как будто. — Тогда… Лайс говорил, у тебя лекарство есть. Я искал.
— Тогда, это после погреба? — с деланым равнодушием уточнила я, сыпанув пригоршню соли на рану эльфийской совести.
— Угу, — еще больше стушевался он.
— Ладно, забыли! Продолжим?
И сколько она еще станет поминать ему тот злосчастный случай? До сих пор он чувствовал себя идиотом.
— Ладно, забыли! — махнула рукой девушка. — Продолжим?
— Продолжим.
Иоллар поднял меч, приготовившись отбивать ставшие уже достаточно уверенными удары своей ученицы.
Кусочек окровавленной ткани незаметно положил в карман.
— Что случилось?
— Ничего. — Она отвернулась, пряча заплаканные глаза.
Он подошел, опустился на корточки рядом с креслом, в котором она сидела на тенистой террасе его дома… Их дома, поправил он себя. Теперь это их дом.
— Что случилось? — повторил он мягко, взяв ее за руку.
— Я же сказала, все хорошо, — попыталась улыбнуться она.
Он укоризненно покачал головой.
— А еще говорила, что никогда меня не обманываешь.
От этих его слов она вдруг разрыдалась, бросившись ему на грудь.
— Не обманываю. Правда, не обманываю, — всхлипывала она. — Никогда-никогда не обманывала… И никого, кроме тебя, у меня не было…
А это-то тут при чем? Разве он хоть раз говорил о чем-нибудь подобном, выражал недоверие?
— Ну что такое, что ты за глупости говоришь? — шептал он, гладя ее по голове, целуя спутавшиеся волосы. — Милая моя, любимая… Ну что ты, скажи, себе придумала?
Она несколько раз шмыгнула носом, успокаиваясь, пару раз глубоко вздохнула, прежде чем решиться заговорить.