Дочь императора
Шрифт:
Для того, чтобы лучше выяснить ее, он притворился сочувствующим старику и хитро сказал ему.
– О! Бедный Рорбах! Если бы ваш сын был глуп, он защитил бы ваше имущество, потому что ведь он храбрый малый.
– Да, да, – пробормотал старик. – Он здесь…
– Где?
– Молчите, дядя, – шепнула ему Марианна на ухо. – Вы губите вашего сына.
– Прочь, красавица, – воскликнул граф, грубо отстраняя молодую девушку, которую другой рыцарь схватил за руку, чтобы она не могла предупредить Иеклейна, если он дома.
Лишившись
– Он в тайнике, – пробормотал старик несколько раз.
Оставалось узнать, где находится этот тайник.
Напрасно обыскали они дом, начиная с погреба и кончая чердаком, Иеклейна нигде не было.
В отчаянии рыцари швабского союза и вельможи возвратились к мысли поджечь гостиницу.
– Иеклейн наверно здесь, – сказал один из них. – Ему нельзя будет скрыться от нас. Он или выйдет, и тогда мы его повесим без дальнейших рассуждений, или сгорит в своем тайнике, как лисица в норе.
Когда первые струи пламени поднялись над гостиницей, Рорбах приподнялся на руках своей племянницы.
– Мой дом! Мой сын! – вскричал он, с отчаянием всплеснув руками.
Он повалился, как безжизненная масса. Он был мертв.
Сострадательные знакомые перенесли его в соседний дом.
Чтобы остановить Иеклейна, если бы он попытался выйти из своего убежища, избегая пламени, дом окружили цепью. Враги молодого трактирщика с копьями и мечами с нетерпением ждали минуты, когда пламя заставит его выйти.
Бедная Марианна, сидя у трупа отца Рорбаха в доме, соседнем с гостиницей, тревожно спрашивала себя, что сталось с ее двоюродным братом.
Наконец, не имея сил противиться терзавшему ее беспокойству, она вышла на улицу и подошла к гостинице, крыша которой только что обрушилась при рукоплесканиях толпы.
Более четверти часа стояла она устремив глаза на дом, когда вдруг подле нее один вооруженный сказал, обращаясь к толпе рыцарей:
– Иеклейна или не было в гостинице, или же он теперь окончательно изжарился. Во всяком случае нам больше здесь делать нечего. Но, друзья мои, стоит ли преследовать особенно горячо какого-нибудь жалкого трактирщика; нам надо наказать начальника этого гнусного общества: пойдем подожжем замок Флориана Гейерсберга.
Почти все согласились с мнением фохта.
Они решились отправиться, как только отдохнут их усталые лошади.
Пожар между тем продолжался. И вот наконец остались только одни главные стены гостиницы «Золотого Солнца», среди которых пылающее горнило подымало к небу струи пламени, смешанного с облаками дыма, и искры взвивались в воздух.
Иеклейн, как верно выразился барон Вайблинген, или нашел средство бежать, или давно уже сгорел.
Наконец Марианна покинула свое место и
Сидя при покойнике, она все думала об опасности, угрожающей ее благодетельнице, госпоже Гейерсберг.
Ни за какие деньги в мире не решилась бы она, кажется, покинуть теперь тело дяди, отца того Иеклейна, которого она еще любила, несмотря на все его преступления. Но для спасения баронессы Гейерсберг и Маргариты великодушная девушка решилась оставить святую обязанность охранять тело умершего.
Она попросила соседку заменить ее у гроба дяди, набросила на плечи и на голову плащ и вышла из Дому.
Она передала своему посланнику Иоганну записку, в которой уведомляла Флориана о грозе, собиравшейся разразиться над его замком, и умоляла молодого человека известить ее о судьбе Иеклейна; она писала ему, что немедленно отправляется в Гейерсберг, чтобы предупредить жителей замка. Затем она села на лошадь, которую успели вывести из горевшей уже конюшни и отправилась в замок Гейерсберг. Добрый иноходец доставил молодую девушку в замок за несколько часов до прибытия рыцарей.
IX
Госпожа Гейерсберг, уже несколько дней опасно больная, лежала в постели. Тем не менее Марианну немедленно провели к ней.
Узнав о пожаре «Золотого Солнца», и об угрозах швабских союзников, госпожа Гейерсберг с горестью подняла глаза к небу, но объявила решительно, что ни за что не покинет замок, который, несмотря на отказ Флориана, все-таки считала собственностью сына.
Она вполне понимала опасность, грозящую замку, и долго уговаривала Маргариту переехать в один из соседних городов.
Маргарита не согласилась.
– Нет, я не могу покинуть вас в минуту опасности. Вас, которая ухаживала за мной в детстве, и которую я считаю второй матерью, – решительно отвечала молодая девушка. – Не возобновляйте этого разговора, если не хотите огорчить меня; иначе я подумаю, что вы обо мне очень жалкого мнения.
Госпожа Гейерсберг поняла, что всякое возражение было бы лишним. С жаром поцеловав молодую девушку, она согласилась принять ее преданность.
Хозяйка замка хотела непременно встать с постели. Ее с трудом уговорили сесть в большое кресло, в маленькой зале, перед спальней.
Она послала за дворецким и за воинами. В числе ландскнехтов, пришедших с Флорианом из Турции, был один старый конюший по имени Герман. Он показал себя таким способным, услужливым и решительным, что госпожа Гейерсберг, зная его преданность Флориану, поручила ему защищать замок.
Не теряя времени, он занялся своей новой обязанностью, и через несколько минут все служители были уже на ногах.
Марианна прибыла в Гейерсберг около шести часов утра. В одиннадцать часов они увидали авангард швабского союза, состоявший из нескольких всадников из отряда братьев Бернгаузенов и высланных вперед на разведку.