Дочь колдуньи
Шрифт:
Кто-то взял мальчика за руку и поднял на ноги. Тим посмотрел вверх и увидел полицейского, и тут мальчику показалось, что в голове его что-то взорвалось. Свободной рукой он стукнул полицейского в живот и закричал:
– Убирайтесь, убирайтесь! Я вас ненавижу…
– Успокойся, парень, – сказал полицейский. – Все в порядке, малыш. Все в порядке…
Он взял Тима за плечи и повернул так, чтобы тот увидел рыбака, выносившего девочку из воды. Несколько пар рук протянулись к ним с берега, чтобы помочь. Утрату уложили на берегу.
Мокрые волосы девочки разметались по гальке, как морские
Вмиг по толпе пронесся радостный ропот, послышался нервный смех. Люди спешили передать друг другу счастливую весть. Кто-то принес одеяла. Утрату подняли с земли. Девочка была так плотно укутана, что видна была только ее голова, покоившаяся на плече мистера Тарбутта.
– Не плачь, – сказал Тиму полицейский. – Теперь с ней все будет хорошо.
Тим не замечал, что плачет, пока не провел рукой по лицу и не почувствовал, что оно мокрое от слез. Полицейский достал носовой платок и протянул мальчику. Тим уже поборол приступ отчаянья и был смущен тем, что вел себя так по-детски. Он постарался скрыть слезы и притвориться, что это просто брызги дождя.
– А даже если бы и плакал – стыдиться тут нечего, – подбодрил его полицейский.
Жители Скуафорта стали расходиться по домам. Их напряженные хмурые лица казались красными в отблесках утренней зари. Жизнь девочки была спасена, но тот, другой, наверняка погиб. Мысль о мистере Смите заставляла вспомнить и о других, чьи жизни унесло море, – отцов, мужей, братьев, сыновей. На Скуа вряд ли бы нашлась семья, не потерявшая в море кого-то из близких.
Лишь маленькие дети не разделяли общей печали и скорби. Еще совсем недавно они в испуге жались к родителям, а теперь, когда все закончилось благополучно, пять или шесть ребятишек шептались и смеялись, стоя в сторонке. Взрослые возвращались в город, никто не обращал на детей внимания, и они, не стесняясь, говорили все громче:
– Да она точно колдунья, – заявил толстый семилетний мальчишка. – Я-то ее не боюсь, но…
– А лучше бы боялся, Вилл Макбэйн, – осадила брата старшая сестра. – Вот возьмет и превратит тебя в жабу.
– Или в ворону. Большую черную ворону…
Мальчишка покраснел.
– Да ей слабо. Алистер Кэмпбелл швырнул в нее камнем, но она его ни в кого не превратила.
Голос мальчика звенел в утреннем воздухе. Несколько женщин оглянулись и посмотрели на детей. Вдруг одна из мамаш побагровела и крикнула озорникам:
– Хватит!
Она подскочила к своей маленькой дочери и отвесила ей звонкий шлепок. От неожиданности девочка не сразу поняла, что случилось, но потом раскрыла рот и заревела.
– Всем вам следовало бы хорошенько всыпать, – кричала ее мать, сердито,
Другие женщины переглянулись. Никто из них на самом деле не верил, что девочка из Луинпула – колдунья, но они не останавливали детей, когда те болтали об этом, то ли потому, что им было лень, то ли потому, что эти россказни забавляли их. Теперь им стало стыдно. Дети и опомниться не успели, как мамаши подскочили к ним и принялись лупить, впрочем, не слишком рьяно, потому что понимали, что и сами виноваты не меньше ребятишек. Крики и детский плач взлетали в розовое предрассветное небо. Услышав эти звуки, мистер Тарбутт остановился на пороге гостиницы и мрачно ухмыльнулся.
Утрату уложили в постель. Миссис Тарбутт суетилась вокруг нее с грелками и теплым молоком. Потом она спустилась вниз и сообщила, что девочка уснула и что мистеру Тарбутту надо сходить в Луинпул за Анни Макларен.
Тиму и полицейскому тоже досталось теплое молоко с сахаром и бренди. Они пили молча. Потом полицейский откашлялся.
– Не вини себя, Тим, – сказал он.
Тим поставил пустую чашку на стол и смотрел на нее не отрываясь.
– Ты сделал все что мог, – продолжал полицейский. – Это же ты увидел сигнальную ракету и поднял тревогу. А в такой шторм никто бы не смог ему помочь.
Мальчик продолжал молчать. Но постепенно он вспомнил, о чем думал, прежде чем заметил первую вспышку. Какое-то мгновение он боролся сам с собой. Ему не хотелось больше разговаривать с полицейским, но и не поделиться своим наблюдением он не мог.
В конце концов он произнес:
– Думаю, я знаю, где мистер Смит хранил драгоценности. В пещере.
Полицейский улыбнулся. Тим покраснел.
– Это не пустая догадка. Понимаете, на самом-то деле он не любил омаров.
Полицейский поднял одну бровь.
– Он отправлялся ловить их, – объяснил Тим, – хотя сам их терпеть не мог. Зачем тогда ловить омаров, а не лосося или форель. Значит, на то были какие-то причины. Думаю, ему просто был нужен предлог, чтобы плавать к пещере, когда ему заблагорассудится. Никто бы не обратил внимания на то, где он рыбачит.
Полицейский потрогал свой колючий подбородок.
– Интересная гипотеза. Вполне правдоподобная, хотя не знаю, сумеем ли мы когда-нибудь доказать ее.
Он улыбнулся и с интересом посмотрел на мальчика.
– А знаешь, парень, думаю, из тебя вышел бы неплохой сыщик. Со временем, конечно. Если ты решишь всерьез заняться этим делом, когда вырастешь.
Хотя полицейский невольно угадал самую заветную мечту Тима, его слова почему-то не обрадовали мальчика.
– Лучше я стану ботаником, как отец, – сказал он холодно. – Так от меня будет меньше вреда.
Глава 16
ИГОЛКА В СТОГЕ СЕНА
Когда утром мама снова уложила его спать, Тим думал, что ни за что не уснет, но проспал весь день, а вечером проснулся такой сонный, что едва он выпил полстакана молока с печеньем, как глаза его снова сами собой закрылись, и миссис Хоггарт осталось только выключить свет. Когда мальчик наконец-то проснулся по-настоящему, то был уже полдень следующего дня. Полицейский уехал, зато вернулся отец.