Дочь Мидисы
Шрифт:
— А ошейник?
— Я его выкинул, ты же видела. Он тебе больше не нужен. Я предполагаю, что в нем мог быть жучок, передающий твое местоположение старому хозяину. Ошейник перевели на меня, да, но маяк остался при старом хозяине. Мы с таким как-то уже сталкивались.
— Понятно. А что теперь является моим ошейником?
— У тебя больше нет ошейника. Ты больше не рабыня. Ты — свободная девушка. Но не советую от меня бежать. Если сбежишь меньше, чем через пару дней снова станешь рабыней. И не исключено, что прежних же хозяев.
— Я и не собиралась. — нахмурились
— Не в самом доме, но я и так и так предполагал, что такое возможно. Очень мне уж не понравился сынок твоего прежнего хозяина. Да и до этого мы заметили слежку. Не сильно навязчивую, но она была.
— Понятно.
Мы посидели некоторое время в тишине. Я переосмысливая то, что я теперь свободна и остальную информацию. Столько об этом мечтать и стремиться, а получив — в ещё более худшие условия попала. Там мен хоть убить не пытались. Не считая последних дней, конечно. О чем думал Ди Пор я не знала. Кстати…
— А почему я клялась Колину Шеррину, а не вам?
— Ты клялась мне. Моё настоящее имя Колин Шеррин. Жарж Ди Пор это одно из имён, которое я использую в походах. У меня на него есть документы.
Я снова кивнула и решила пока не дергать нервного мужчину.
Через какое-то время от окна раздалось:
— А где ты пряталась, когда к тебе сынок пришел?
— Ночью, до того как вы пришли?
— Да.
— Я вылезла в окно и забралась за купол у третьего этажа. Он выглядывал, но меня не видел.
— Ловко. И часто тебе приходилось вот так лазить?
— Чтобы ко мне в комнату вламывались пока сплю — первый раз. А вообще — не очень. В основном я так от охраны пряталась или лазила в закрытые для меня отделы библиотеки. Пропускная система, что контролирует людей, стоит только на лестницах. На окнах общая защита. Так как мой пропуск, как помощнику шамана распространялся на весь дом, кроме кабинета хозяина и его личных покоев, я могла туда залезать через окно. Поэтому и к вам через окно влезла. Не будь у меня амулета, раздался бы сигнал, всех, кто был бы, в комнате заморозило.
— А где сейчас амулет?
— Его забрали сразу как увели в пустующие покои наложницы.
— Понятно. Занятная у тебя жизнь.
— Что поделать. Хочешь жить — умей вертеться. И жить желательно без Марина или охранников в постеле.
Колин хмыкнул и кивнул головой, принимая мой ответ. Дальше начались долгие часы ожидания. Я разглядывала наше пристанище от нечего делать. Проверив посуду, заглянула в шкаф. Сбоку от него оказалось ведро с чистой водой. Взяла кружку, наконец-то напилась. Напоила хозяина. Первый раз в такой ситуации. Что делать? Домик убранный, в хорошем состоянии, но все очень простое и, я бы даже сказала, рукотворное, сколоченные самим хозяином. И стулья, и стол, и даже кровать. Наблюдала как полоска света рисует блики на стене. Рассматривала Колина. Необычный человек. Одет как господин, а бегает так, как не каждый воин может. Если бы не он, я бы так далеко не убежала. Сейчас стоит ко мне в профиль и лицо кажется ещё более колоритным и даже опасным, когда щурится
Так мы прождали до вечера.
Уже опустилась ночь, когда Колин резко расслабился и пошел открывать дверь. Зашёл Ким, весь грязный, одежда в подпалинах.
— Ты ранен?
— Нет.
— Что так долго?
— Да…. они крепко вцепились. Никак не мог оторваться. В итоге пришлось устроить поджог и самосгореть на складе. Они и потом долго вокруг ходили, надеялись, что вылезу, если живой, а я в подвал залез. Там крышка бетонная. Отсиделся.
— Не думал, что этот сынок такой упорный.
— А это и не он. Во всяком случае приказы не его. Я смог допросить одного. Их послал сам господин Изу. Решил, что официально она продана, а неофициально вполне он может вернуть ее себе, то есть сыну. А в гареме потом никто и не узнает, что она есть. Да и может у тебя ещё золото, камни есть.
— Да уж. И денюшку и девушку решил припрятать старый хрыч. Садись. Я за водой помыться и одеждой. — выдохнул Колин.
Я сидела пришибленная такими новостями. То есть за эти двое суток меня несколько раз чуть не убили и не прибрали к рукам окольными путями?! Какая мерзость.
После этого Колин вышел, а Ким подошёл, скинул верхний халат и сел, растянувшись на стуле мыча от удовольствия. Взъерошил грязные волосы, что так и остались стоять торчком.
— Вы ранены?
— Ничего страшного. Пара царапин.
— Если будет вода я могу обработать. Мы на юге. Тут зараза быстро распространяется. Даже царапины могут принести много проблем. — забеспокоилась я.
— Хорошо. — сказал он, откликнувшись на стуле ещё сильнее и закрывая глаза — Поесть бы…
Да, чего нет того нет.
Через минут тридцать вернулся Колин с ведром воды в одной руке и одеждой в другой. Мужчины попросили меня отвернуться. Предложила выйти, но оба настояли, чтобы я осталась в комнате. Я, чтобы не сидеть без дела, уточнила, можно ли, и стала разводить огонь в камине. На улице ночью холодно, да и противовоспалительное лучше пить горячим. Несмотря на все, у Кима был приличный порез от запястья до локтя и небольшой ожог уже на лице. Кровь я заметила ещё когда он зашел. Да, порез не глубокий, но все же.
Пока я возилась, Ким плескался, шипел, обмывая обожженную скулу и разрезанную руку. Через какое-то время зашуршала одежда. Когда мне разрешили развернуться Ким был уже одет, а Колин принес еды. Простой, но еда есть еда. Видно, это тот служка о нас позаботился.
Колин разлил кипяток по кружкам, поделил хлеб на троих и подвинул миски с кашей. Я заварила чай. Мы быстро поели. Я поставила еще воду кипятится на чай и лекарство. Пока кипятилась вода я и обследовала рану на руке и лице. Руку зашила, нанесла заживляющую мазь, туго забинтовала. На лицо нанесла только мазь. Ожог небольшой, с этой мазью заживёт быстро. Даже интересно, как мама ее сохранила. Ингредиенты на нее очень редкие. Я видела только в детстве как она такую готовила. С того времени что ли? Так это лет десять как.