Дочь ночи

Аслаева Асия Ильдаровна

— Я даю два серебряных за эти клинки. — Выговаривая чуть ли не по слогам, произнесла я. Ладно, так уж и быть, еще один прибавила…

— Ну, давай. — Обиженно заявил торговец, протягивая мне руку, а потом и клинки, все еще замотанные в тряпку.

Я уверенно сунула клинки под мышку и полезла на Урона. Ямик схватил за поводья коня, и мы пошли назад, на постоялый двор. Несмотря на отсутствующий вид там, возле прилавка, по дороге он начал ворчать.

— Ты не посмотрела. Там были клинки получше.

— Лучше чего?

Ответа я не дождалась, но предчувствовала, что сейчас последует длинная тирада, посвященная моей небрежности. Я быстро нагнулась, надеясь пересечь все эти ворчания еще в зародыше, и сунула клинки в руки Ямику.

— Разверни.

Отпустив

поводья, он начал разворачивать тряпку. У него в руках лежали два клинка из темной стали без бликов. Обоюдоострые тонкие клинки, с практически отсутствующей гардой, сделанные явно знатоком своего дела, мастером. Один клинок, длиннее на четыре пальца, на нем были две зазубрины, на другом всего одна, черенки обоих перемотаны простыми полосками кожи. С ними обращались явно не лучшим образом, и они затупились. У меня аж слезы на глаза навернулись. Что за сволочи, такие клинки испортить. В общем, все выглядело не самым лучшим образом… Хотя, если приглядеться, не так уж все и запущено, рукоять можно перемотать, очистить их, отнести к мастеру, вновь сделать заточку. Но главное, они у меня.

— Почему ты купила именно их? — спросил Ямик, и я очнулась от созерцания клинков.

— Потому, что это мои клинки. — Сказала я и, нагнувшись, отобрала их у Ямика. Вот, теперь они снова в моих руках. Я привычно крутанула левый, тот, что был короче, он сделал плавную дугу и остановился перед моим носом. Я еще раз осмотрела лезвие и гарду, почесала нос о привычную зазубрину на середине клинка. — Заточить бы надо… — Заявила я Ямику.

— Это твои клинки? — переспросил он.

— Да, это мои клинки…

Я сидела во дворе, прямо на земле, уже в который раз рассматривая вновь приобретенные клинки. Все такое привычное. Вот на правом клинке две зазубрины, у лангоров считается, что если на лезвии есть отметины, значит, хозяин клинков успел встретиться с лучшим по качеству оружием. Так оно и было. Самая первая зазубрина, была сделана моей матерью. Маму, и ее мощный, обоюдоострый, длинный меч с широкой рукоятью я очень уважала. Она была моим первым Учителем. Мама, чей род всегда принадлежал боевым лангорам, никогда не выпускала из рук меча, насколько я знаю, она даже спала и купалась с ним. Жестоким она была учителем, абсолютно безжалостным, могла гонять по полю в течение дня, не давая никакой передышки. Зазубрину мой клинок получил практически сразу, после начала своего существования, мама была весьма зла, просто-напросто взяла вместо тренировочного меча настоящий. Тогда я очень сильно расстроилась. Теперь понимаю, мама злилась абсолютно заслужено.

Вторая зазубрина на клинке принадлежала Мастеру Клинка, сильному лангору Денракку. Все лангоры в Боевой школе проходили через него, на моей памяти, никто так и не смог победить его. Денракк до сих пор жив, и представляю, как он гоняет нынешнее поколение… Да, мне смешно. Но это только сейчас. Раньше, я бесилась, что едва начинался поединок с Мастером Денракком, мои клинки моментально вылетали из моих неуклюжих рук. Теперь я благодарю его, за все знания, которые он дал мне. Последний раз, когда мы сходились с ним в поединке, я продержалась где-то около десяти минут. Это прилично для поединка такого класса. Теперь, я наверное продержалась бы еще на две-три минуты больше. Кстати, именно с его помощью я получила первую ступень боевого лангора.

Бесшумные шаги за моей спиной. Человеку, да и любому другому существу не полагается слышать их. Я тоже не слышу, я лишь догадываюсь о его присутствии. Секунда, тело уже в полном боевом состоянии, оно готово к равному бою. Сзади меня есть достойный противник, который заслуживает равного боя. Пробного. Раскрываю глаза, плавно поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь. Ямик. Встречаюсь с ним взглядом. Зову его провести поединок, при этом, не произнеся ни слова. Странно, но он понимает меня без слов. Его рука скользит

за спину, двуручный меч легко выходит из ножен. Чувствую, что время привычно замедляется, исчезают звуки, улетучиваются из головы все ненужные мысли, дыхание становиться ровным. Приглашающим жестом поднимаю клинки. Тело расслабляется и мгновенно сосредотачивается вновь. И тут начинается.

Его движения, даже для меня, привычной к высокой скорости ведения боя, слишком смазаны. Я угадываю его движения и блокирую выпады левым клинком, но его стремительность берет свое. Я стою на месте, он даже не дает мне сдвинуться, путая своей скоростью перемещения. Понимаю, что если не начать нападать самой, он меня просто утомит. Правая рука слегка напрягается, и готовит к атаке клинок, два быстрых вращения на месте, вполне успешная попытка сбить его с толку, затем резкий порыв и… я плавно выныриваю у него за спиной.

Он оборачивается прежде, чем мой клинок досягает его, я понимаю, что атака не удалась, вскидываю левый клинок, ловлю его меч. Правый в то время уходит обманным движением в бок, но сразу же возвращается на заранее продуманную траекторию, я вовремя останавливаю клинок, т. к. в том месте, куда я направляла удар, никого нет. Смещаюсь чуть вбок, открывая обзор на Ямика, перехватываю двумя клинками летящий на меня меч. Весьма успешно. Приседаю, пытаясь увести за собой в низ его меч, при присеве правая нога поддается вперед с намерением ударить его, но ловит пустоту. Чувствую, как сбоку меня вновь пытается атаковать Ямик. Его локоть, направленный мне в грудь, легонько касается одежды, но я ухожу, уже понимая, что этот поединок я проиграла. Стремительный порыв, я уже довольно далеко от Ямика, он разворачивается, но я уже втыкаю оба клинка в землю, показывая, что поединок закончен.

Уважительно киваю застывшему в двух шагах от меня Ямику. Получаю в ответ легкий поклон. В поклоне чувствуется уважение.

Не буду оправдываться, что бой велся в неравных условиях, молчу о том, что мышцы наливаются болью, а спину ломит от сильной нагрузки. Я поражена. А это я умею признавать.

Рассеяно обвожу взглядом все вокруг. Во дворе, когда мы начинали поединок, практически не было людей, их количество не уменьшилось, но абсолютное равнодушием на их лицах сменилось еще не прошедшим изумлением. С удивлением осознаю, что наш бой длился слишком мало, секунд сорок, не больше. Нахожу взглядом Ямика, подмечая на его лице легкую улыбку, вновь киваю ему, словно спрашивая разрешения. Но не дожидаясь ответа выдираю клинки из земли и сажусь тут же, на землю. Поднимаю руки, накидываю соскользнувший во время боя капюшон, и с удивлением осознаю, что они дрожат. Ужас… Такого не было уже лет тридцать, как я смогла допустить такое расслабление? Теперь, когда бой прошел, я тщательно анализирую свое поведение. Выискиваю малейшие ошибки в своих движениях, и вспоминаю каждую атаку Ямика.

Что я делала? Я медленно открываю глаза и обвожу весь двор внимательным взглядом. Найдя начальное место, я вспоминала первый замах Ямика. Меч скользил вбок, целясь в мои незащищенные ребра. Быстрое отточенное движение, мой левый клинок, привычно блокировал удар, практически сразу, без всякой заминки я безупречным движением поднимала его меч. Что дальше? Ямик слегка смешался, уводя свой меч… он… он ведь мог сделать это раньше, на долю секунды раньше, и при этом мог бы закончит этот поединок на второй секунде. Я поняла. Мне хотелось закричать, потому, что он меня обманул, дал подумать, что я могу продолжать поединок. Не может быть, чтобы меня, боевого лангора первого уровня можно было обвести вокруг пальца. Именно эта мысль заставляет меня продолжить анализировать схватку. Навспоминалась. Я поняла, что я сделала неправильно. У меня был шанс достать его, всего один шанс, пусть заметный только после повтора, я его не использовала. Но это уже ошибка, пусть и не заметная, но моя, а раз моя, значит катастрофическая. В настоящем бою такая мелкая ошибка могла стоить мне жизни.