Дочь обмана
Шрифт:
— Пожалуйста, садитесь, — сказал Родерик. Она уселась по другую сторону от него.
— Мне кажется, я никогда не видела вас в доме, — сказала Лайза.
— Нет, я заходил однажды, — возразил Родерик. — Не так давно.
— Думаю, это было еще до тебя, Лайза, — заметила я.
— Ноэль рассказывала вам, как случилось, что я оказалась в этом доме?
— Да, она как-то говорила об этом.
— Это просто чудо какое-то. Прямо как в сказке. Представьте, я чуть не погибла тогда.
— Но экипаж ехал не так уж быстро, —
— Вот с этого-то все и началось. Дезире — знаменитая актриса — была так добра ко мне, — ее голос слегка дрогнул. — Она самый замечательный человек в мире.
— Да, я много слышал о ее доброте.
— Вы живете в Лондоне?
— Нет, за городом, но у нас есть небольшой домик в Лондоне. Моему отцу это необходимо — он часто бывает в Лондоне по делам. Так удобнее.
— Конечно, так удобнее, я в этом не сомневаюсь. Я люблю Лондон. Такой древний и в то же время современный. Удивительное сочетание! Вам так не кажется?
Родерик с ней согласился.
— У мистера Клеверхема есть кое-что весьма древнее в своем собственном доме, — сказала я Лайзе. — На их землях нашли остатки древнеримского поселения.
— Потрясающе! — воскликнула Лайза и повернулась к Родерику. — Расскажите же мне об этом!
Слушая его рассказ, я одновременно думала о том, что мне говорил Родерик, когда она нас прервала. Мне показалось, он хотел сказать что-то важное. Как жаль, что она появилась в такой момент.
Она слушала, просила рассказать поподробнее. Как видно, ей и в голову не приходило, что она нарушила наш тет-а-тет. Родерик был слишком хорошо воспитан, чтобы показать свое недовольство, но я была уверена, что он сейчас так же досадует на нее, как и я. Наконец я сказала:
— Ну, ладно. Я должна идти.
— Я тоже, — сказала мне Лайза. — Не думала, что уже так много времени.
— Ну, тогда пойдем, — сказала я.
Мы подошли к дому все вместе. Родерик попрощался и ушел.
— Очаровательный молодой человек! — воскликнула Лайза, когда мы вошли в дом. Глаза ее сияли от восторга. — Ну и Чарли! Имеет такого сына и прячет его от нас!
Вскоре вернулась из театра мама. Она только что обсуждала со своей портнихой новые туалеты для спектакля и хотела рассказать об этом мне. В первом акте голубое платье она меняет на темно-сиреневое, а в последнем акте ей непременно следует быть в красном.
— Эти цвета лучше выделяются. Кроме того, это придаст спектаклю новое звучание. И всем нам пойдет на пользу, а то мы уже немного «заржавели». Как ты считаешь? Знаешь, я навещала Дженет Дэар. Ах, бедняжка! Она просто сходит с ума, так ей хочется поскорее вернуться. Если в этом деле хоть что-то зависит от нее самой, она скоро будет опять на сцене.
Я подумала, что должна сказать маме о встрече с Родериком. Лайза может упомянуть в разговоре, что видела нас вдвоем, и маме покажется странным, что я сама не рассказала ей об этом.
Когда
— Кстати, ты помнишь Родерика Клеверхема, сына Чарли? Однажды он заходил к нам.
— Да, конечно. Очень милый молодой человек.
— Я виделась с ним раза два. Случайно.
— В самом деле? Очень интересно.
— Вообще-то, мы и сегодня с ним виделись. Лайза тоже была с нами.
— Ах, да, Лайза… Я как раз вспоминала о ней, когда была у Дженет Дэар. Она так рада работать хористкой и дублершей.
— Она бесконечно благодарна тебе. Ведь это ты все устроила, правда?
— Я бы ничего не смогла сделать, если бы у нее не было способностей.
— Она старается во всем подражать тебе.
— Это потому, что она мечтает сыграть «Графиню Мауд». Возможно, когда-нибудь ей представится такой случай, упаси Господи. Но когда выйдет Дженет, это будет для нее ударом. Бедная девочка уже спит и видит, что она дублерша.
Я подумала, что у меня нет причин испытывать угрызения совести из-за моих встреч с Родериком. Мама не проявила к этому особого интереса и, казалось, ее совсем не волнует, как это может повлиять на ее отношения с Чарли.
Несколькими днями позже ко мне в комнату поднялась Джейн и сказала, что мама хочет меня видеть, и я немедленно должна пойти к ней.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Да на ней лица нет, мисс Ноэль.
Я поспешила к маме в комнату и, увидев ее, встревожилась не на шутку. Она действительно выглядела плохо как никогда.
— Мне было так дурно, — проговорила она. — Должно быть, это рыба, что я ела вчера вечером. Но все началось сразу же после завтрака. Меня тошнит и очень кружится голова.
— Может быть, тебе лучше полежать?
— Я уже полежала. И что самое ужасное, судя по всему, я не смогу сегодня выступать.
— Если будешь себя чувствовать, как сейчас, конечно, не сможешь. Думаю, нужно вызвать доктора Грина.
— Ах, нет, не нужно. В этом нет необходимости. Просто я что-то съела. Это скоро пройдет. Но, думаю, тебе все же надо отправить записку Долли. На всякий случай. Может быть, все обойдется, но нужно быть готовыми.
— Томас может отвезти ее прямо сейчас, — сказала я. Через полчаса Долли в страшном волнении уже был у нас.
— Что случилось? Что-то съела? О, Боже всемогущий, чем я это заслужил?
— Перестань разыгрывать трагедию, Долли. Сейчас не время. Если вечером я не смогу играть, нам нужно уже сейчас продумать, что мы будем делать, если в этом будет необходимость. А, может быть, и не будет, но мы должны быть готовы. Тогда, наверное, придется вместо меня выпустить Лайзу.
— Эту дилетантку?!
— Она не дилетантка. Сейчас она уже очень неплохо справляется. Ты сам это говорил, хотя легче было бы выжать воду из камня, чем заставить тебя признать это.