Дочь обмана

Холт Виктория

— Я сюда попала еще раньше. Мне это время показалось вечностью. Тогда было хуже всего.

— Наверное, вы просидели до меня больше часа, я видела, как вы выходили из дома. Я знала, куда вы отправились, потому что вы раньше об этом говорили. Наверное, вы провалились вскоре после того, как вышли.

— Находиться здесь, в этой яме одной — это ужасно.

— Нам еще повезло, что мы упали на эту каменную плиту. Не знаю, что это такое. Похоже на скальный выступ. Он очень твердый. А над ним свободное пространство. Я думаю, только это

нас и спасло. Что бы это могло быть?

— Конечно, сидеть на мокрой земле было бы еще хуже. Так все таки безопаснее.

— Вот об этом-то я и говорю. Нам обеим очень повезло, что мы наткнулись на этот камень.

— Будем надеяться, на нем наше везение не кончится.

Она испытывала потребность постоянно разговаривать. Молчание для нее было непереносимо. Она принялась рассказывать мне о своем детстве и юности, проведенных среди великолепия их родового замка, в котором, однако, всегда не хватало денег. А Чарли, несомненно, был очень богат. Хотя и не такого знатного происхождения, как она. Но семья была готова смириться с этим. Он был готов помочь, и согласие на брак было дано.

— Но, понимаете, я любила Чарли, — продолжала она. — Я не встречала более доброго человека, чем он. Чарли так не был похож на других. Я вышла за него замуж, потому что этого хотели мои родители, но я действительно полюбила его. И более всего на свете я хотела, чтобы он любил меня. И так было до определенного момента. А потом появилась Дезире.

— Я уверена, что она бы очень огорчилась, узнав, что стала причиной ваших страданий. Она никогда не хотела прячинять кому-либо боль. Она легко относилась к жизни. У нее были друзья среди мужчин, радость, веселье, шумные компании — вы понимаете?

— Мне не так-то просто это понять. Ведь Чарли был моим мужем, а у нее мужа не было.

— Мой отец умер много лет назад. Я не знала его.

— Понятно. И поэтому она считала, что чужие мужья — это ее добыча.

— Нет, она никогда так не думала. И никогда не занималась добычей. Они сами шли к ней. И все были друзьями. Нужно уметь радоваться жизни. В этом была ее философия. Она наслаждалась жизнью и хотела, чтобы все ее окружающие делали то же самое.

— Не обращая внимания на горе, которое она причиняет.

— Она об этом не знала. Она бы отослала Чарли обратно к вам и велела бы ему быть хорошим мужем, если бы только знала.

— Но в жизни было все не так. Наверное, она была очень красива.

— Да, но в ней было нечто большее, чем внешняя красота. Вам, наверное, неприятно говорить об этом?

— Нет, я хочу знать. Теперь я представляю ее гораздо лучше. Раньше я о ней думала, как о коварной сирене.

— Может быть, сирена, но не коварная. Умышленно она бы никогда не причинила вам боль. Иногда я думаю, она убедила себя, что все воспринимают жизнь так, как она. Слушайте!

Мы замолчали, напрягая слух.

Ничего не было слышно.

— Мне показалось, я слышала голоса, — сказала я, и мы опять замолчали, прислушиваясь.

— Ах,

вот опять.

— Эй! Эй!

— Давайте кричать вместе, — сказала я.

— Эй! Эй, мы здесь внизу!

Леди Констанс кричала вместе со мной. Затаив дыхание, мы ждали ответа, но все было тихо.

— И все же там кто-то есть, — прошептала я. — Должно быть, нас ищут.

В порыве радости мы обернулись друг к другу и обнялись. Думаю, мы обе были готовы расплакаться.

Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, напряженно прислушиваясь. Ни звука. Наше разочарование было беспредельным.

— Давайте позовем еще раз, — сказала я и закричала: — Мы здесь! Мы здесь, внизу!

В ответ я услышала голос. Это был Родерик.

— Вы меня слышите? Слышите меня?

— Да, да!

— Не двигайтесь. Ждите. Мы сейчас.

Наверху просвет закрыла какая-то темная фигура.

— Ноэль! Мама!

— Мы здесь, — крикнула я. — Мы здесь, вместе.

— Слава Богу! Ни в коем случае не двигайтесь. Это опасно.

Затем все смолкло. Казалось, ожидание тянулось бесконечно долго, хотя прошло, наверное, не больше пяти минут. Потом опять послышался голос Родерика. Вероятно, он пришел не один, так как были слышны и другие голоса.

Родерик крикнул, наклонившись к провалу:

— Мы спускаем веревки. Обвязывайтесь ими вокруг талии. Мы вас сейчас вытащим.

Мы не сводили глаз с отверстия и увидели, как спускают веревки. Я схватила их. Сначала я помогла леди Констанс обвязать одну из них вокруг талии, потом обвязалась сама.

— Вы готовы? — крикнул Родерик.

— Сначала вы, — сказала я леди Констанс.

— А если опять земля начнет обваливаться?

— Я же привязана веревкой. Все будет нормально.

— Ноэль! Ноэль! — позвал меня Родерик.

— Я здесь, — откликнулась я.

— Мы сейчас начинаем. Будем поднимать вас одновременно. Прижмитесь друг к другу. И проверьте, надежно ли вы привязаны. Готовы? Начали.

Мы обхватили друг друга руками, и начался подъем. Медленно двигаясь вверх, мы сбивали собой рыхлые пласты земли. Было слышно, как комья и камни барабанят по плите, на которой мы только что сидели. Все ближе и ближе был край провала… и вот, наконец, нас охватили потоки свежего воздуха, и мы оказались на поверхности. Воздух, казалось, пьянил нас. А самое замечательное — рядом был Родерик. Он обнимал нас обеих.

— Ну и напугали вы нас, — сказал он срывающимся от волнения голосом.

Потом отвязали веревки. Леди Констанс не могла встать на ноги, и ее отнесли в экипаж, ожидавший неподалеку. Комья земли летели с моей одежды. Меня шатало, и если бы Родерик вовремя не поддержал меня, я бы упала. Он крепко держал меня в своих объятиях.

— Это такое счастье, такое счастье, что ты спасена, — сказал он. — Ах, Ноэль, когда ты была там…

— Я знала, что ты придешь. Я это чувствовала все время. И это спасало меня от отчаяния, — сказала я.