Дочь обмана
Шрифт:
Эти слова произвели необыкновенный эффект. Не сводя с меня глаз, он пытался справиться со своим волнением. Потом лицо его вспыхнуло. Он медленно произнес:
— Вы дочь Дейзи. Я рад, что вы приехали.
— Да, — сказала я. — Я — дочь Дейзи. А это мадемуазель де Каррон. Она живет со мной с тех пор, как потеряла всю свою семью при осаде Парижа.
Он повернулся к Мари-Кристин и сказал, что очень рад с ней познакомиться.
— Мы нашли ваш адрес в мамином письменном столе, — сказала я.
— Только там было указано Менингарт, — вставила Мари-Кристин.
— Он так и
— Когда мы узнали, что вы были другом моей мамы, то подумали, что, может быть, нам будет интересно встретиться и поговорить.
— Ну, конечно. Что же это я? Проходите. Я сейчас, только уберу коляску.
— Не можем ли мы помочь вам? — спросила я. Он был в растерянности.
— Спасибо, вы очень любезны, я должен сначала выгрузить покупки.
Он отпер дверь. И я подумала, как это странно, что знакомство с человеком, который может оказаться моим отцом, началось с того, что несу я пакет с мукой в его кухню.
Я сразу поняла, насколько примитивен его дом. В глубине заросшего сада я заметила колодец. В комнате с каменным домом был лишь деревянный стол, шкаф несколько стульев и керосиновая плита, на которой, по всей видимости, он и готовил.
Когда все купленные припасы были внесены, он провел нас в некое подобие гостиной с очень простой мебелью. В ней не было и намека на какие-то украшения — только самое необходимое.
Он пригласил нас сесть, и я поняла, как трудно ему оторвать от меня взгляд.
— Не знаю, с чего начать, — сказала я. — Мне хотелось бы поговорить с вами о маме. Вы ее знали…
— Да, я знал ее.
— Вероятно, это было очень давно.
Он кивнул.
— Она жила здесь?
— Поблизости. В деревне. Вы, наверное, проезжали мимо нее, называется Каренфорт. Она в полумиле отсюда.
— Наверное, она была тогда очень молодой.
— Ей было лет четырнадцать, когда я впервые увидел ее. Я приехал сюда из университета, не зная, что мне делать дальше. И решил побродить пешком по болотам. Мой дом был не очень далеко отсюда, на другой стороне Дучи. Мне хотелось жить простой жизнью. Я люблю музыку, но я понимал, что недостаточно талантлив, чтобы стать профессионалом. Мне очень хотелось стать скульптором. Я немного занимался этим, но не мог решить окончательно.
Я чувствовала, что Мари-Кристин начинает терять терпение.
— Мы нашли в столе письма, — сказала она. Он непонимающе посмотрел на нее.
— Это были ваши письма.
— Она хранила их, — улыбнувшись, проговорил он.
— Да, три письма, — сказала я. — Извините, мы их прочли.
— Мы разбирались с вещами, — пояснила Мари-Кристин. — Они были в секретном ящичке стола.
— Значит, она хранила мои письма, — повторил он.
— Эти письма показались нам довольно важными, — сказала я. — В них упоминается о ребенке. Может быть, этот ребенок — я. Мне бы хотелось знать точно.
— Это очень важно, — сказала Мари-Кристин.
На несколько мгновений он задумался, потом сказал:
— Пожалуй, было бы лучше, если бы я начал с начала. То есть, лучше я расскажу вам все, как было.
— Да, пожалуйста, мы были бы вам очень благодарны.
— Она
— Благодарю вас. Пожалуйста, рассказывайте.
— Я родился в Корнуолле, недалеко отсюда, сразу же у границы, на корнуольской стороне реки Теймар. Я сын священника. В семье было шестеро детей — два мальчика и четыре девочки. Денег не хватало, но отец твердо верил, что детям необходимо дать хорошее образование, поэтому я попал в университет. Я был довольно приличным студентом, но повзрослев, стал разочарованием для своей семьи. У меня было несколько увлечений, но все это было не то, что могло бы обеспечить мне хороший заработок и дать возможность возместить затраты семьи, терпевшей из-за меня такие лишения. Я любил музыку и довольно сносно играл на скрипке, но это не могло стать для меня способом зарабатывания денег. Я остановился в «Танцующих девах», намереваясь пробыть там день-два.
Мне хотелось взглянуть на эти каменные фигуры поэтому сразу же после ленча я отправился к болотам. Помню, в этот день стояло странное затишье : ни малейшего ветерка, и тучи низко висели над землей. Подойдя ближе к камням, я увидел молодую девушку. Поскольку я вырос в Дучи, я немного знал корнуольские сказания и легенды. Может быть, поэтому, а может, в силу некоторой моей склонности к суевериям, когда я подошел ближе, мне показалось, что один из камней ожил и превратился в танцующую деву. Она была так прекрасна, так грациозна — казалось, она парит в воздухе, не касаясь земли. Я тогда подумал, что никогда в жизни не видел ничего более обворожительного. Я стоял и зачарованно смотрел на нее. Вдруг она заметила меня. Повернувшись ко мне, она рассмеялась. Так я впервые увидел Дейзи. Никто не умел так смеяться, как она.
— Да, — сказала я, — никто и никогда.
— Что?! — крикнула она мне. — Вы, наверное, решили, что я одна из этих танцующих дев, которая вдруг ожила, да? Признавайтесь.
— Да, на мгновение мне это показалось, — ответил я.
— Вы приезжий? — спросила она.
— Да, хожу, осматриваю достопримечательности.
Она спросила, часто ли я бываю здесь, я сказал, что это первый раз и что я приехал только сегодня утром и стараюсь решить, что мне дальше делать.
— Что? — переспросила она.
— Моя карьера. Чем мне дальше заняться.
— А я знаю, чем мне заняться, — сказала она. — Я буду танцевать. И стану знаменитой. Я ни за что не буду бедной и никому не известной. Я буду выступать на сцене.
— Я так хорошо помню этот разговор. Я тогда остался в «Танцующих девах», потому что хотел еще увидеть ее. Она очаровала меня. Она была то ребенком, то женщиной. Я никогда не встречал человека, в котором бы так удивительно сочетались простодушие и житейская сметливость, как в Дейзи. Ей тогда было четырнадцать, а мне лет на десять больше. Она была ослепительно красива. Никогда раньше я не видел такой красавицы. Как бутон, готовый вот-вот раскрыться, поражая своим великолепием.