Дочь палача

Сандему Маргит

— Знаешь, это очень нам подходит, — сказала Габриэлла. — Я к вечеру так устаю, просто изматываюсь!

— Да, — сказал Калеб. — Бедная Хильда, на нее навалилось сразу столько бед! Конечно, она может жить здесь. Приводи ее поскорее!

— Спасибо вам за все, я поговорю с ней. А теперь мне пора…

— Я пойду с тобой, — сказал Калеб. — Эта история с Ночным человеком меня настораживает.

— Меня тоже, — сухо ответил Андреас, ища глазами Эли. Она была на берегу вместе с детьми. Он надеялся,

что она увидит его и помашет ему рукой, но так и не дождался, торопясь по своим делам. К тому же это могло броситься в глаза Калебу.

Хильда увидела их, когда они поднимались по Липовой аллее, и в тот момент, когда судья слезал с коня. При виде Андреаса ей стало стыдно, потому что в мыслях ее был не отец, лежащий мертвый и забытый всеми в амбаре.

Они вошли все вместе.

— Я получил ваше известие! — на ходу крикнул судья. — Я так и знал, что это Юль Ночной человек! Да, да, угрызения совести замучили его!

— Это совсем не так! — мягко заметил Маттиас. — Он этого не делал.

— Что-что? — вырвалось у судьи.

У Хильды перехватило дыханье.

— Сначала его убили, — пояснил Маттиас, — сильно ударили чем-то, когда он спал и ничего не заметил.

— Мне тоже так показалось, — с апломбом произнес судья. — А потом они повесили его, чтобы создать впечатление, что… Да, я же говорил, что нужно послать за доктором!

Это было первое слово одобрения, услышанное им от судьи.

Хильда села.

— Но кто же?.. — спросила она.

— Да опять эти деревенщины, — не задумываясь, брякнул судья, склонный к скоропалительным выводам.

— Весьма сомнительно, — предположил Андреас. — Они ведь теперь так напуганы.

— Но кто мог тогда… — начала Хильда.

— Впрочем… — задумчиво произнес судья. — Нас же было вчера несколько человек, и Юль Ночной человек сообщил, что видел что-то весной… коня и карету. Может быть, хозяин коня и кареты испугался?

— Это все ваши домыслы! — горячо возразил Бранд. — Нас было четверо: я, мой сын, доктор и Калеб.

— И Хильда, — с нарочитым равнодушием добавил судья. — Просто удивительно, что она ничего не слышала!

— Это была моя ошибка, — произнесла Хильда. — Все это — моя ошибка! Я заперла хлев, когда закончила дойку, но забыла запереть дом!

— Не будем делать поспешных выводов, — сказал Андреас, — Хильда, ты не можешь больше жить там одна. Габриэлла и Калеб предлагают тебе на время переселиться к ним.

— Но я не могу…

— Мы нуждаемся в тебе, — жизнерадостно произнес Калеб. — Габриэлла и Эли не справляются одни с пятью детьми после того, как няня заболела и прекратила работу.

Хильда невольно оправила руками платье.

— Но я ничего не знаю о детях.

— Ты любишь их? Это самое главное.

Она снова вспомнила о

камнях, которые бросали в нее, — вспомнила о детях, поджидающих ее в засаде около дома. Вспомнила о бранных словах в ее адрес.

— Не знаю, — без всякого выражения ответила она. — Среди них есть и хорошие, я думаю.

Все понимающе переглянулись.

— Наши дети не испорчены, — сказал Калеб, — они просто шаловливые. Попробуешь несколько дней? Если тебе это не подойдет, подыщем что-нибудь еще.

— Да… спасибо, — неуверенно произнесла она.

Мысль о том, чтобы жить одной в горах, пугала ее. И она боялась быть кому-то в тягость, хотя и знала, что обижать ее там не будут. Может быть, они делают это из жалости? Или же им будет от нее действительно польза?

Она была настолько подавлена жизнью, что толком не знала, следует ли ей полагаться на этих необычных людей, а тем более — привязываться к ним.

— Нет, уж я-то наведу порядок в этом деле! — заявил судья. — Зачем кому-то понадобилось убивать Юля Ночного человека? Он что-то знал? Знал еще о чем-то, кроме кареты и коня?

— Отец был слишком болтлив, — извиняющимся тоном произнесла она. — Я никогда его не слушала.

— Ты полагаешь, что он, как помощник палача, мог что-то знать?

— Этого я не знаю. А о чем идет речь?

— Он никогда не говорил про оборотня?

— Не припоминаю.

— Но он очень испугался, когда мы произнесли это слово.

— Это естественно: отец был пугливым и суеверным человеком.

— Оборотни людей не вешают, — вставил Бранд.

Судья был настроен против Бранда не менее решительно, чем тот против него. Вперив инквизиторский взгляд в своего злейшего противника, он сказал сердито:

— В обличий зверя — нет. Но человек, который таится в оборотне, способен от страха на такое.

— Это всего лишь гипотеза, — вставил Калеб. Андреас сказал Хильде:

— Я переговорю со священником и церковным служкой. Мы решили похоронить его завтра после обеда. Церковный служка приедет с гробом на повозке, а священник будет ожидать в церкви. Он хотел похоронить Юля Ночного человека за кладбищенской оградой, но я все уладил.

— Твой отец не был самоубийцей, — добавил Калеб, — так что священник не имеет права отказать.

— Я тоже сказал ему об этом, — добавил Андреас.

— Габриэлла просит отсрочку на день, чтобы привести в порядок твою комнату, — сказал Калеб. — Так что если бы ты могла…

— Ты можешь переночевать в Гростенсхольме, — тут же сказал Маттиас. — Места у нас хватит.

— Да, а сегодня я могу проводить тебя домой, Хильда, — энергично вставил Андреас. — Помогу тебе переправить животных и твои вещи в Элистранд. Мы заберем все сегодня, не так ли, Калеб?