Дочь партизана
Шрифт:
Роза тоже рванула прочь, но у калитки столкнулась с запыхавшейся пожилой крестьянкой, спросившей, не попадалась ли ей кобыла, которая к тому времени уже не таясь угощалась яблоками.
В общем, усатая тетка предложила Розе прокатиться верхом, и оробевшая девочка не смогла отказаться. Чтобы оседлать рослую кобылу, вначале пришлось залезть на калитку, после чего Роза приказала себе не дрейфить и вцепилась в лошадиную гриву. Кобыла вроде как вознамерилась куснуть ее за ногу, но тетка успокоила – дескать, нет, просто обнюхивает, знакомится.
Трюхая по дороге, объевшаяся яблок лошадь беспрестанно пускала ветры, что
Разохотившаяся девочка вымолила обещание, что как-нибудь потом ей снова дадут покататься. Кобылу звали Россия – видимо, потому, что была очень большая, доставляла кучу неприятностей и вечно лезла куда не просят. Спешиваясь, Роза подвернула лодыжку, маленько поплакала и захромала домой.
Она прошла всего полпути, когда с громовым треском разверзлись хляби небесные. Дождь лил стеной, но с распухшей лодыжкой не побежишь, и Роза укрылась в сарайчике на обочине, битком набитом соломой. Она боялась крыс, однако влезла на соломенные вязанки.
Досадуя, что так быстро закончилось катание и так некстати застигло ненастье, Роза больше удивилась, чем испугалась, когда в соломе заметила чью-то руку, смахивавшую на хилую желтоватую лапу.
Она откинула пару вязанок… Короче, там лежал мертвый бродяга. Поначалу Роза подумала, что дяденька, раззявивший посиневшие губы, спит, и вежливо притихла, чтобы его не разбудить. На шее у бродяги висела картонка, на которой было коряво выведено: «Узник Ясеноваца. Герой Сопротивления», на груди – медаль с красной колодочкой. Седая борода в следах рвоты. Рядом валялась коричневая бутылка – как позже выяснилось, из-под промышленного пятновыводителя. Роза ее понюхала – пахло вкусно. К счастью, бутылка оказалась пуста, глотнуть было нечего.
Потом Роза попыталась завязать беседу и вот тогда-то уразумела, что перед ней мертвец. Забыв о своей хромоте и дожде, она пулей вылетела из сарая и рванула домой.
Ей здорово досталось от родителей – они перенервничали. Уже оделись и собирались ее искать. Особенно бесновался отец, в грозу мнивший себя под артобстрелом. Роза пыталась рассказать о встрече с мертвецом в сенном сарае, но ее обвинили в злостном вранье и лишь потом поверили, услышав, что покойника зовут «Узник Ясеноваца», ибо такое выдумать невозможно.
Позже полиция установила, что бродяга и впрямь был бойцом Сопротивления, попал в плен, а после в хорватский концлагерь Ясеновац. В справочнике я прочел, что там убили около тридцати пяти тысяч сербов. Гестаповские инспекторы были потрясены. В штат лагерной охраны входили монахи-францисканцы. Я был среди тех, кого не особо удивил распад Югославии, ибо Роза предрекала, что по смерти Тито он случится. Правда, сначала я усомнился: нас же уверяли, что это многонациональный рай, где царят гармония и взаимопонимание.
Розе не давала покоя мысль, что можно быть героем, пройти через ад и удостоиться награды и все же сдохнуть, как крыса, чего никто и не заметит. После того случая она, к ужасу своему, заподозрила, что усилия человеческие напрочь бесплодны. Помню, однажды сказала, что осознание жизненной тщеты раскрепощает, ибо тогда человек готов на что угодно. Как-то в баре я разговорился с одним философом, который тоже оттягивал возвращение домой к жене.
– Однажды я наткнулся на мертвеца, – сказал я. – В аркаде вокзала Кингс-Кросс.
Не знаю, зачем я солгал. Вообще-то мне не свойственно спонтанное вранье. Просто в те дни все парни с гитарами распевали песню, где была такая строчка: «Еще один забытый герой, на которого всем плевать». Песня называлась «Лондонские улицы» [18] или что-то вроде того, в ней говорилось о покинутых стариках. Видимо, она-то на меня и повлияла.
Роза выдохнула дым.
– Я видела еще одного мертвеца, который мгновение назад был жив.
18
«Лондонские улицы» (Streets of London, 1969) – песня английского фолк-музыканта, гитариста и автора песен Ральфа Мактелла (Ральф Мэй, р. 1944).
Я торопился домой и не стал расспрашивать. В тот день жена была именинница, меня еще ждали клиенты, а благовидный предлог уйти не находился. Лишь позже я вспомнил ее слова. Прощаясь, Роза обняла меня за плечи и ткнулась головой мне в грудь. «Делаю успехи», – подумал я и отбыл, весьма довольный собой. Я уже скопил около сотни фунтов, но еще не решил, что с ними делать. Вспоминая, что когда-то хотел предложить их Розе, я злился и был себе противен.
10. Госпожица Радич
Смотри, чтоб сердце не выхолостилось.
Нынче шибко сконфузилась. Хотелось почитать о Югославии, и я зашла в здешнюю библиотеку, маленькую и сумрачную, но такие-то мне и нравятся. Наткнулась на «Краткую историю югославских народов». Взять книгу на дом я не могла, поскольку в библиотеку еще не записана, и решила посидеть в читальном зале, чтобы все интересное запомнить или выписать в припасенный блокнот.
Народ шелестел газетами, наперебой трубившими о Йоркширском Потрошителе [19] , а я углубилась в битву под Косово.
19
Йоркширский Потрошитель Питер Уильям Сатклифф (Питер Уильям Кунан, р. 1946) – серийный убийца, действовавший на севере Англии в 1975–1980 гг.; в 1981 г. был приговорен к 20 пожизненным срокам заключения за убийство 13 женщин и нападения еще на семь.
Вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Поднимаю голову – Крис. Я жутко смутилась, аж вся покраснела. Он чмокнул меня в щеку и говорит:
– Привет. Зашел к тебе, а тебя нет. Ну, думаю, подожду в библиотеке, может, у них чего есть про Югославию. – Потом заглянул в мою книгу: – Во-во, что-нибудь вроде этого.
Так, думаю, сейчас последует каверзный вопрос, с чего вдруг я заинтересовалась историей своей родины. Но Крис ничего не спросил и, похоже, не удивился. Видимо, не я одна изучаю историю собственной страны. Но вышло, как будто я попалась, когда выискивала сюжеты для баек. Кроме того, смущала непривычная обстановка – точно в выходной на улице столкнулась с учителем.