Дочь Солнца
Шрифт:
А потом началась паника. По небу полетели хищные клыкастые рептилии, перенесенные на Эрланту из одного из пяти миров. Цепкими когтями, управляемые всадниками, они хватали людей, разрывая их пополам. Шум заглушил мне уши. Что я стою-то? Надо что-то делать. Я рванула было вниз, но меня за локоть поймал эльф. Я поскользнулась на мокрой траве и упала прямо на зад, больно ударившись копчиком в тот момент, когда рептилия пролетела прямо над нами. Отряхивая почву с одежды, я поднялась. Эльф завалился боком на меня.
— Эй, Ной, вставай, не пушинка! — прокричала я, не слыша своего голоса.
Но молодой эльф, мечтавший погибнуть в бою, плечом к плечу за родину (ну, или за что они там еще погибают?) уже не дышал. Так быстро, так легко, так умеючи Смерть забирает жизни даже эльфийские, длинною в века…
Смерть эльфа одно из самых прекрасных
Я едва удерживала тело эльфа на руках. Он оседал на землю. Последний раз. Навсегда оседал. Аккуратная ранка в районе сердца от копья наполнилась кровью. Красная светящаяся жидкость заструилась по золотым доспехам, точно повторяя узор, выгравированный сотни лет назад. Глаза синие так и смотрели на меня, когда произошел этот выплеск волшебства. Это как взрыв неизвестной звезды. Вспышку наверняка увидели далеко отсюда. Она была изумрудного цвета и в этом дожде я стояла недвижимая и ошарашенная. Блестки осыпались на землю, покрывая меня блеском. А я заревела. От обиды, от усталости. Ревела и орала, кляня всю эту дурацкую планету, Витора с его манией величия и жаждой захвата мира, Силлу за то, что втянула меня в это все, Ниала за то, что лежит там себе без сознания, покинув меня в такой момент. А блестки все сыпались и теперь, если эта земля не иссохнет от яда Витора, на ней произрастет дерево — Изумрудный Пересвет. Будет оно зеленым всегда. И лишь раз в год, в этот самый календарный день на нем распустятся изумрудные цветы. Лепестки опадут так же быстро, как и распустились. Листва будет шелестеть от несуществующего ветра. Проходящему мимо будет казаться, что это поют сотни эльфийских голосов, оплакивающих своего сына, брата, возможно жениха. У такого красивого эльфа не могло не быть невесты. И плач полетит над планетой, возносясь все выше, улетая к облакам… Потом за них… Поднимаясь к самому Светилу, дабы исцелить печаль, залечить раны, забыться.
Я обняла эльфа и ревела, позабыв о том, что вокруг творится. Не слышала ни шума, ни скрежета металла о металл, ни воплей. Я раскачивалась из стороны, в сторону жалея его, такого молодого, красивого, мертвого. А он таял, как кусок льда, ускользая из моих рук. И мне так не хотелось, чтобы он уходил, хотя я его и не знала. Но казалось, если он сейчас испариться последней каплей, на всем свете у меня никого не останется. Что это было, я не знаю. Проснувшийся нежданно-негаданно материнский инстинкт, гуманизм? А может, просто хотелось пореветь без причины? Но так самозабвенно я еще не плакала. Нет, не стыдно. Просто страшно, что все так закончиться. Что Витор окажется сильнее, а значит окажется прав. Что вся эта земля покроется нашей кровью. Что на этом поле, орошенный человеческой кровью вырастит лес Изумрудных Пересветов из эльфийских тел. Страшно, что все напрасно… Даже я изменилась напрасно…
Темное небо упало на людей туманом. Видимость была ужасная. Я только услышала разрывающий перепонки визг рептилии, летящей на меня. И этаж тварь не промахнется, я в этом не сомневалась. Ее силуэт неясно выделялся черным на фоне серости. Она приготовилась перекусить меня в своей пасти, но…
Позади меня засиял яркий солнечный свет, ослепивший рептилию и ее всадника. Я обернулась и увидела стаю птиц приближающихся к нам с огромной скоростью. Хотя, для птиц эти создания слишком велики. Чешуя блеснула на восходящем солнце серебром и полоснула еще один клок тумана, раскидав ее в клочья.
Огромные и великолепные одиннадцать драконов властелинами небес пролетели над моей головой. На одном из них я заметила долговязую фигуру Жоры!
— Жора! — закричала я, задыхаясь от возродившейся надежды.
Людские, эльфийские, гномьи взгляды повернулись к небу. И я увидела волну заново поднятых мечей над головами. Драконы полыхнули огнем, поглощая тенистую армию. Дракон, оседланный Жорой (позже мне объяснили, что дракона оседлать нельзя. И вообще это оскорбление!), приземлился на достаточном от меня расстоянии, что бы не снести меня же куда-подальше. Красивая красно-серебристая морда повернулась ко мне. Как мне показалось, обнаженные клыки означали улыбку.
— Приветствую тебя, Дочь Светила!
Этот поклон, наверное, самое внушительное, что я когда-либо видела.
Старейший и мудрейший дракон преклонил предо мной голову. Сделал это настолько умело, что я не чувствовала себя маленькой козявкой. Жора, не теряя времени на церемонии, затащим меня на могучую спину.
— Думаю, он тебе сейчас понадобиться.
Я скатилась по лапе Гроза и удачно встала на обе ноги. Все же красиво произведенное впечатление — половина победы. Никто не замечал порванную и грязную одежду, лохматую голову и грязное лицо. Во мне видели Повелительницу Драконов. Гроз пахнул огнем аккурат над нашими головами. Но магический огонь плавно опустился на группу Теней — солдат, который рассыпались в прах.
Сестра подбежала ко мне, и мы обхватили рукоятку двумя руками. Я на мгновение задержала дыхание. Лишь на мгновение, задумавшись о том, что ждет там, на территории расщепленных молекул. Обхватила нагревающуюся рукоятку сильнее. Видение уже шло не так, как я его помнила. Эти перемены меня радовали. Хороши такие сюрпризы, наполняющие духом победы! Наша уже немногочисленная, но воспрявшая армия кинулась в атаку, отгоняя захватчиков назад. Нам же с сестрой осталось достать Витора. Достать и прихлопнуть. На миг в голове мелькнула ысль, что я собираюсь убить человека. Я собираюсь убить родного по крови мне человека. Холод в сердце меня поразил. Эмоций не было, я была готова к этому моменту с той самой минуты, когда увидела данное пустыней видение.
Пальцы начало покалывать, но мы держали меч крепче. Силла заглянула мне в глаза и улыбнулась. Не было в них никакого отчаяния. Ее, крепкую, как лом, ничем не перешибешь. До конца, так до победного!
На утреннем небе прощально и ярко загорелись звезды. Пылающее Солнце вспыхнуло, и энергия светил полетела к нам, притягиваясь как плюс к минусу. Встретившись в нас с мощью Эрланты и перемешавшись — все внутри взорвалось яркой вспышкой. Этот взрыв, произойди он снаружи, уничтожил бы всю Родную Землю, но мы являлись проводником и направляющим. Луч загорелся в наших руках и отправил весь энергетический поток в воздух, окутав землю сияющей пленкой. Смотреть было невыносимо больно даже нам с сестрой. Все остальные отвернулись, направив зажмуренные глаза к земле. Эта волна пробежалась по атмосфере всей планеты, сконцентрировалась над едва виднеющимся холмом. Там стоял Витор. Но там же был и Лука. Выживет ли он? Я чувствовала себя виноватой. Я должна была хоть что-то сделать там, на поляне. И не важно, что мой поступок мог оказаться пустым и ненужным. Не важно, что я в принципе не могла противостоять Витору. Важно то, что я предала его, позволила умирать.
Я покачнулась, пытаясь удержаться на ногах.
Упал на землю Луч. Ни я, ни Силла не смогли удержать его в руках столь обжигающим. Усталость последних дней навалилась тяжким грузом. Рана на голове опять начала кровоточить. Силла обняла меня, помогая не свалиться в обморок. Что-то в последнее время я слишком часто там ошиваюсь. Земля опять вздрогнула. Мы с сестрой за миг пролетели тысячи миль, увидели лицо Витора, брата нашего отца, мужчину, любившего и так люто ненавидевшего нашу мать. Ненависть еще больше обезобразила его лицо, он был похож на безумца в своем крике отчаяния. И всю ненависть свою к нам, к отцу и брату, к земле и небу, и к самому себе, так долго копившуюся в лабиринте его черного ума, он бросил в нас. Вот он, этот момент. Я должна умереть, развеяться в ничто.
Но я сдаваться не собираюсь. Я сама выберу русло, по которому побежит река. На этот раз я ожидала удара от Витора. И энергия, которой мы с сестрой служили, и которая оберегала нас, ожидала этого. Сконцентрировавшееся над Витором сияние просто упало на него, придавив его своей святостью и первозданной чистотой.
Ная
А в сердце моем родилась ненависть. Возникла маленькой точкой и сожгла все до тла. Никаких оправданий я не придумывала и ничего не хотела слушать. Если это сделал он своими руками, то какого черта могут быть оправдания? Их просто нет! И быть не может! Плевать на то, что с рецептом пойла он не обманул. Это еще ничего не значит. Хитрый ход — ничего больше.