Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Не делай глупостей, Гарри, — ласково посоветовала молодая гриффиндорка. — Начнешь буянить — и я перестану отвечать на вопросы. Лишишь себя понимания, а меня — удовольствия.
— Удовольствия?! Да что же ты такое говоришь?!
— Гермиона! — умоляюще пискнул Рон. — П–почему?
— Когда? — в свою очередь спросил Гарри внезапно оледеневшим голосом.
— О, ты так быстро меня возненавидел! — восхитилась девушка, прищуриваясь. — Даже не хочешь попытаться понять. Нужно отдать Рону должное, он, как друг, теперь котируется выше.
— Откуда ты знаешь, что я о тебе думаю
— В отличие от тебя, я использую то, что мне дают. В этом году я много времени проводила в обществе Северуса — и научилась не только блокировать свои мысли для других, но и заглядывать в чужие.
— Снейп?! При чем здесь Снейп?! Снейп мертв!
Гермиона молчала и улыбалась.
— Снейп мертв! — выкрикнул Гарри ей в лицо. — Я сам его убил!
— Ты такой доверчивый, — вздохнула наследница Темного Лорда с напускным сожалением. — А роковые грабли Оборотного Зелья превращаются в твое личное проклятье.
— Это был не Снейп?! — Если б Гарри мог побледнеть сильнее, он бы сделал это сейчас. Глаза мальчика, который выжил, налились кровью. — Где он?! Отвечай!
— Так это он? — вдруг сдавленным и хриплым, полным отчаяния голосом спросил молчавший до того Рон.
— Нет, Ронни, это не «он», — опять усмехнулась девушка, прекрасно поняв смысл этого короткого вопроса и переводя взгляд на рыжего парня. — Он был удивлен, знаешь ли, даже больше вас. Правда, он и знает намного больше. Да и у вас пока есть шанс узнать много интересного, если будете задавать правильные вопро…
— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — выкрикнул Гарри, но Генри молниеносно взмахнул палочкой, отразив луч и, в свою очередь, без слов выбив оружие из рук обоих гриффиндорцев. Гермиона даже не пошевелилась.
— Неправильный вопрос, — тихо сказала она.
— Почему? — опять повторил Рон, не сводя с нее взгляда. — Почему, Гермиона?
— Молодец, Рон. Ты растешь в моих глазах. Я узнала этим летом много нового о своем происхождении, мальчики. И о некоторых аспектах жизни знакомых нам людей. Представьте себе, оказывается, восемнадцать лет назад у Беллатрисы Лестрейндж появилась дочь. Дочь Темного Лорда. О том, что ребенок — дитя Волдеморта, знали только родители, муж Беллы и ее сестра, Нарцисса. Моя тетя Нарцисса, Гарри, — добавила она, не сводя глаз с его лица. — Моя тетя Нарцисса отдала ребенка в маггловскую семью, когда случилась хэллоуинская катастрофа. Моя тетя Нарцисса этим летом вернула меня домой. Не по своей инициативе, конечно.
— Что ты несешь, Гермиона?! — зло перебил Гарри. — Не хочешь же ты сказать…
— Что я дочь Волдеморта? — прямо спросила она. — Хочу. И говорю тебе это, Гарри Джеймс Поттер.
* * *
— БРЕД! Гермиона, тебя обманули, тебя заколдовали!..
Она чувствовала, как ласковое, чуть щекочущее тепло янтарного кулона наполняет всё тело, будоражит кровь. Происходящее приносило почти физическое удовольствие, и Гермиона едва ли не светилась, отвечая своим друзьям.
— О, если меня обманули, пусть у меня будет приемный Pap'a. За то доверие, те знания, за всё то, чему он успел меня научить в это короткое время, — Гарри смотрел на нее с перекошенным лицом, в нем
— ЭТО БРЕД! — неистово выкрикнул Гарри. — У Волдеморта не может быть детей! Вообще не может! Он не может любить!
— Гарри, ты меня поражаешь. Я уже даже оставлю вопрос о том, что может и чего не может mon P'ere. Лучше объясни мне, почему человек, пусть даже он действительно неспособен любить, не имеет, по–твоему, возможности завести ребенка? Ты что-то пропустил в элементарной анатомии.
— Гермиона, подумай, о чем ты говоришь!
Она повела плечом и открыла Черную Метку, задумчиво глядя на опешившего Гарри. Рон вообще, казалось, сейчас отключится.
— Ты, Гарри, после сегодняшнего бала очень долго не увидишь меня, — медленно и низко прошипела она на парселтанге. Гарри вздрогнул и у него на лбу выступили крупные капли пота. — Тебе будет, о чем подумать, но ты уже не сможешь ничего узнать. — Гермиона опять перешла на английский язык. — Пользуйся, пока у меня хорошее настроение. Спрашивай.
— Где Джинни Уизли? Что ты с ней сделала, лживая тварь?!
— Не забывайтесь, мистер Поттер, — опять подал голос молчавший всё это время Генри — и опять Гарри с Роном вздрогнули. — Напоминаю, что вы в моем кабинете и ваши палочки у меня в руках. Я не позволю оскорблять Кадмину.
— Кого?! — рявкнул Рон.
— О, я же забыла представиться! — Гермиона сделала картинный реверанс. — Ведь Гермиона Грэйнджер, дочь Эльзы и Джеральда Грэйнджеров, больше как таковая не существует. Вы можете называть меня Кадминой. Кадминой Беллатрисой Гонт–Блэк.
— Б… Беллатрисой… — прошептал вдруг Гарри, из красного снова становясь белым. Гермионе показалось, что она услышала «щелчок» в его голове. — Блэк… Погоди…
— Ты, Гарри, как я погляжу, меня совсем не слушаешь, — с сожалением отметила молодая гриффиндорка. — Беллатриса Лестрейндж, урожденная Блэк, — моя мать.
— Она убийца! — с дикой яростью взревел парень.
— Ты совсем ее не знаешь, Гарри, — подняла уголки рта его собеседница. — Да и ты тоже убийца. И я…
— Ты?!
— Я. Можешь не искать Лаванду Браун в поместье Малфоев. Лаванды Браун больше не существует. Она слишком не вовремя решила проявить свою глупую ревность к тому, на кого я ничуть не претендовала. Это я убила Лаванду. И не нужно делать такое лицо.
* * *
— ТВАРЬ! — Гарри попытался броситься на нее — но Генри опять качнул палочкой — и парень ударился о невидимую стену. — Ты — тварь! Подколодная змея! Мразь! Предательница! Ты будешь гнить в Азкабане!
Гермиона расхохоталась.
— Ты преувеличиваешь свои возможности. Кстати, друг мой, если ты не хочешь до утра просидеть связанным в этом кабинете — то дашь мне, когда мы договорим, пойти на Выпускной бал — и не будешь никому ничего сообщать до тех пор, пока мы не разъедемся по домам. Потом — делай что хочешь.
— Как ты можешь говорить о бале сейчас?!
— Я, видишь ли, обещала Темному Лорду окончить школу. Выпускной бал входит в это обещание как логичное завершение образовательного процесса.